НА СУШЕ И НА МОРЕ 1989 стр. 3
с новой идеей: село Быки стоит на взгорье, место очень красивое, с сельской площади, где стоит памятник погибшим в последнюю войну сельчанам, окрест видно очень далеко, дух захватывает от неоглядности и красоты земли… Так вот задумали ивачевцы запрудить обмелевший не то ручей, не то речушку, что вьется по широкой пойме там, внизу. И уже выбил неугомонный директор ссуду под совхозный пруд, как выбьет (верит он) и на строительство нового клуба. А главное, за два последних года «Ивачевский» стабильно вышел из отстающих и идет, опережая другие хозяйства, — ивачевские подзолы да супеси начали неплохо родить…
Вот тут-то, очевидно, и пора задаться еще одним немаловажным, а может быть, и корневым сейчас вопросом: что же, так и будем жить дальше? Главное, значит, инициативный, энергичный, умный руководитель, а люди, куда их повернули, туда они и пошли? А если завтра на место хорошего руководителя придет равнодушный, человек с пустой душой, как не раз и не два бывало раньше, значит, все опять покатится вниз?
Все так, но это и есть осевой вопрос идущей сейчас у нас перестройки, и он во что бы то ни стало должен быть решен и будет решен тогда, когда каждый человек у нас в любом своем деле почувствует себя полноправным и полновластным хозяином и распорядителем…
Солнце встает из Тихого океана, и вершины камчатских вулканов вспыхивают ослепительным белым огнем; снега опускаются ниже и ниже, здесь, у самого края России, все холоднее дыхание океана — близится зима. Заросли каменной березы, взбегающие по крутым склонам сопок над городом, мучительно ярки, тундра тоже в палевых, оранжевых, желтых разводах, и только темные заросли кедрового стланика, кажется, никогда не меняются; они так и уйдут под снег густо-зелеными, выставив вверх шишки, туго набитые сладкими, маслянистыми орешками, как бы приглашая и зверя, и птицу, и редкого в этих просторах человека попробовать целительную силу земли… В камчатские реки идет на нерест красная рыба кижуч; в природе нет покоя и даже перерыва на отдых, все живое работает до полного своего истощения и исчезновения, чтобы в свой срок возродиться вновь.
…В условиях гласности некоторые радетели демократии сделали вид, что вот только появились на свет божий и никакого отношения к прошлому ни капельки не имеют и иметь не желают…
Вспоминаются слова замечательного русского художника Аркадия Александровича Пластова, который в ответ на удивление одного из своих друзей, почему это все вокруг сейчас ищут, а вот он, такой признанный, не ищет, ответил: «Понимаешь ли, мил человек, некогда мне искать, времени нет, работать надо. Это уж пусть всякие
лихие наездники по жизни-то вскачь… а у меня и на работу времени не хватает». Наездники? Давайте запомним это слово, пожалуй, в самом деле определяющее очень многое в нашей действительности, оно нам еще пригодится. И может быть, прав художник, проживший большую умную жизнь рядом со своими героями, простыми сельскими тружениками, которых он наблюдал от рождения и до ухода, — художник, так и не покинувший своей родной Прислонихи, своей трудной земли, своего дома с прирубленной к нему мастерской и с разоренной церковью напротив, которую построил его прадед Гавриил Семенович Пластов. Может, он и прав? Ведь в его скупых словах прозвучал главный смысл присутствия