На хвосте удачи стр. 158
вытащили на солнце.
Ле Пикар был уже почти без сознания – лицо его начало бледнеть, потом синеть, губы стали почти черными. Берни легко извлек стрелу: а рана-то пустяковая!
– Яд?
– Если яд, должно быть и противоядие! Берни, притащи сюда этого… Мешитли! Нэтти – беги к Монтесуме! Ах ты… дружище… напоить его хотя бы водой! Хосе, у тебя есть вода?
Индеец уже стоял на коленях, отстегивая с пояса фляжку. Вернувшийся Берни развел руками; прибежавший Нэтти доложил, что Монтесумы на дамбе нет, на крики не отзывается.
Наверное, прилег отдохнуть в ожидании нефритового черепа…
Нэтти смотрел, как они втроем стараются напоить ле Пикара – тот пытался то ли вздохнуть, то ли просто хрипел; большая часть воды стекала на грудь. Юнга громко всхлипнул и сел к ним спиной. Лис, поддерживавший француза, краем глаза увидел, что Нэтти вытряхивает из мешка божков. Самое время в куклы… играть!
Словно услышавший его Нэтти резко повернулся, пододвигая к ле Пикару тотемы. Сказал угрюмо:
– Вот. Патекатль, «из страны лекарств». И еще Иштли́льтон, «черное личико», бог здоровья.
Лис от отчаяния и злобы чуть не разразился проклятиями, но Берни сказал неожиданно мягко:
– Ты молодец, Нэтти. – И, встретив гневный взгляд капитана, произнес вполголоса: – Видишь, что тут творится? А вдруг да поможет…
Да уж не повредит – точно! Ле Пикара начало бить судорогой, они все вместе с трудом удерживали дергавшееся тело; Нэтти попросту сел ему на ноги, а Хосе с упрямством одержимого пытался влить в стиснутый рот содержимое фляги.
– Он захлебнется!
Индеец крикнул что-то, увидел, что его не понимают, и повторил с интонацией, близкой к отчаянию:
– Надо! Напоить надо! Обязательно надо!
Лис втиснул между сведенными судорогами челюстями лезвие ножа, вытянул язык, приподнял голову ле Пикара.
– Ну, давай!
На губах француза смешались кровь, пена и темный напиток, который вливал ему Хосе… не вода? Тело потрясли последние судороги, и ле Пикар обмяк. Берни быстрым движением осенил себя крестом:
– Отошел?
Опорожнивший фляжку Хосе сел на пятки и, сложив на коленях руки, смотрел на раненого. Нэтти так и сидел на ногах ле Пикара, тоже наблюдая за его лицом. Казалось, что француз умирает, широкая грудь его судорожно поднялась, словно для последнего вздоха… А потом ле Пикар задышал – спокойно и размеренно, точно в своем гамаке в кубрике. На лицо его медленно возвращались краски. Лис не поверил глазам:
– Спит?! Он уснул?
– Живой? – пораженно спросил Берни. Лис с подозрением взглянул на индейца – тот выглядел как человек, полностью удовлетворенный своей работой. Протянув руку над спящим, Фокс поднял флягу, сделанную из маленькой тыквы. Заглянул внутрь, потряс и понюхал.
– Что-то не припоминаю у тебя такой фляжки! Где взял? Что там было?
Хосе быстро выхватил у него флягу.
– Противоядие тоже может быть ядом!
– Где ты взял флягу? У Монтесумы? Что он тебе еще сказал? Какие еще ловушки нас ожидают?
Хосе спокойно смотрел на него.
– Яд был старый. Очень старый. Сто лет как старый. Другие испытания тоже стары.
Лис потер подбородок.
– Испытания! Звучит очень… успокаивающе.
Укрыв куртками спящего товарища, они сидели рядом, собираясь с силами перед штурмом следующих храмов.
Лис перекидывал из рук в руку тотем Тлалока. Рассуждал:
– Уицилопочтли, чертов «колибри-левша», угостил нас ядовитой стрелой!