На хвосте удачи стр. 62
глаза:
– Ты… испанец?
– Спаси Боже!
Обратная дорога на Тортугу показалась Нати куда длиннее, чем до Гаваны. Воду приходилось греть в день два раза, один – убирать каюту, три – готовить свежую еду. Оно и понятно: разве могла пассия губернатора, жена, пусть и бывшая, испанского кабальеро, питаться обычной пищей моряков – сухарями, соленой рыбой да вяленым мясом? По счастью, в Гаване прикупили свежего мяса, ямса, фруктов… Правда, Лис посулил громмету по возвращении заплатить жалованье как на обычном торговом судне.
– И как юнге, и как коку, и как слуге? – поинтересовался практичный Нэтти.
– Хорошо, двойное, – благодушно согласился капитан, и Нэтти с обреченным вздохом направился к плите. Эндрю забавляло, что громмет явно недолюбливает пассажирку, в то время, как вся команда в той или иной мере поддалась ее чарам. Даже не терпящий женщин на корабле боцман заметил как-то, что у де Ожерона хороший вкус.
Нати же и смешили, и раздражали все те хитрости, которые мужчины даже не замечают, но реагируют, а женщины считывают на раз: и взгляды из-под ресниц, и мимолетное показывание то лодыжки, то белого беззащитного запястья, кручение заботливо уложенного локона… А еще духи и ароматические масла – ими донна себя умащивала неутомимо. В то же время никто – и сама Нати в первую очередь – не смог бы обвинить ее в прямом заигрывании и распущенности. Просто глаза капитана при взгляде на испанку светились, точно начищенное золото, а команда была непривычно брита, мыта, приодета и так надежно удерживалась от сквернословия, что иногда казалась просто немой…
– Итак, счастливое соединение наших возлюбленных состоялось!
Нати сморщила нос.
– И чему это ты так радуешься? Трупу ее мужа? Потворству смертному греху – блуду?
– Маленький святоша! – Лис, потянувшись через стол, легонько щелкнул ее по носу. – В твоем юном возрасте ты должен мечтать о любви и сочувствовать влюбленным! А что до дона Хосе де Лейва… Все должно было пройти тихо. Кто
же знал, что он прочтет письмо, прежде чем переслать его дальше по назначению? Не следует быть таким бдительным и ревнивым!
Нати тяжело вздохнула. Плохой из нее миссионер, несущий пиратам слово Божие! У рыжего капитана на все найдется беспечный и мнимо логичный ответ. Отца бы Модестуса сюда! Того не собьешь с толку лживыми увертками.
– Вот, кстати, твое жалованье. Громмет.
Нати понятия не имела, каким может быть жалованье юнги, но сумма все же показалась ей чрезмерной. В ответ на ее вопросительный взгляд Фокс пояснил:
– Тут еще доля и от награды губернатора, и от приза.
– Приза?
– Захваченного голландского барка. Ты можешь возразить, что вовсе не состоял тогда в нашей команде и некоторым образом тоже пострадал от нашей встречи. Но раз ты помог Себальду при продаже и покупке товаров в Гаване, никто не стал возражать. Вернее, как юнге тебе полагается половина доли. У нас в команде все честно, без обмана.
Нати уставилась на кучку монет – были там и английские, и французские, и испанские, – но со своим торговым опытом она легко могла прикинуть общую сумму. По совести, она должна вернуть награбленное – она же не пират! – но ведь дедушка Жан Жак не гнушался вкладывать деньги в корабли и набеги корсаров; видимо, это часть современной торговли…