Начальник острова Врангеля стр. 202
уроки острова Врангеля, зимовщики спешно занялись охотой. В полярную ночь добыча случайна, не так уж часто попадался белый медведь. Осенью еще хорошо был виден зверь, еще не замерзло море, к берегу подходили моржи, нерпы, морские зайцы.
Ушаков и Журавлев, лучший охотник с Новой Земли, ежедневно, если позволяла погода, отправлялись за добычей. В море били нерпу и зайцев, свозили их на лодке к берегу, разделывали и, не отдохнув, не сомкнув глаз, снова гнали лодку по волнам.
А на запах нерпичьего жира подходили медведи. Увидев людей, они пытались бежать, но участь их была предрешена — от выстрела Журавлева никто еще не уходил. И Ушаков после острова Врангеля стрелял отменно.
Не каждый день был удачен для охоты. Мешал ветер, тонула в воде добыча, обходили островок белые медведи. Но когда море покрылось льдом, у экспедиции уже был запас мяса в семь тонн.
Не раз на Северной Земле помянул Ушаков добрым словом остров Врангеля. За приобретенное там умение быть готовым ко всем сложностям. За вошедшее в плоть и кровь — не шутить с Арктикой. Какой у полярника самый ценный груз, ничего не весящий, не занимающий места? Наиболее полезная поклажа, не затрудняющая, а облегчающая движение, поиски? Это — опыт. Опыт предшествующих экспедиций.
Не были бы удачны их походы по Северной Земле в светлые дни, если бы полярной ночью — когда нельзя вести инструментальную съемку, собирать минералы и зарисовывать очертания береговой линии, — если бы в эту пору не развезли они по разным точкам архипелага продовольствие для себя и собак, керосин, патроны.
Так появлялись на Северной Земле промежуточные склады. Павлов говорил о подобном складе — «мешок волшебника». Это на острове Врангеля вместе с Павловым было придумано: и в темное время ходить в походы, создавать склады.
Там же Ушаков продумал все детали будущей экспедиции в Карском море, проверил себя в поездках, проверил даже, какой должна быть нагрузка на
сани, чтобы не уставали собаки. И северная баня — тоже опыт острова Врангеля.
Северная Земля… В первом же весеннем походе по ней было сделано выдающееся открытие. Георгий Алексеевич хорошо помнит, что он записал тогда в своем дневнике:
«В два часа 8 мая мы оставили обжитой лагерь и тронулись на север, в неизвестность.
Сани были нагружены до предела. Полозья выгибались, все крепления жалобно скрипели…
Мы сравнительно легко продвигались вперед… и через несколько часов вступили в область пунктира. Сплошная линия, хоть и неправильно, но показывающая на карте очертания берегов, кончилась. Высоты сразу понизились… На всем видимом пространстве Землю покрывал ледниковый щит».
Экспедиция направлялась к северной оконечности архипелага. Где она, как выглядит — этого не знал еще ни один человек в мире. Планшет фиксировал каждый изгиб берега, каждую высотку.
Преграда за преградой вставала перед упряжками путешественников.
Сначала, поднявшись на ледник, они попали в полосу трещин. Чудом не провалился в пропасть Ушаков, упряжка которого шла впереди. Собаки рванулись по снежной перемычке, Ушаков услышал глухой шум, оглянулся и увидел сзади темный провал.
Потом они выбрались из опасного района, но от яркого света, отраженного снегом, заболел снежной слепотой Журавлев. Полуослепший, он лежал несколько дней в палатке с завязанными глазами.
Только Журавлев выздоровел, как Арктика вновь показала характер,