Начало и конец стр. 2
в стороны. Маленькие бугорки её округлой молодой груди направлены к небу. Серая даже в отсвете пламени кожа девушки испещрена следами от уколов в области запястий, локтей, коленок и области паха. Она не шевельнулась и не открыла глаз, когда глава культа, распахнув плащ и тем самым оголившись, возлёг на неё сверху. И, вжимаясь всем телом, приступил к совокуплению. Даже тогда с губ девушки не сорвалось ни единого звука: ни крика, ни стона.
Толпа молча наблюдала за своим лидером, за тем, как методичными одинаковыми движениями он двигался всем телом то взад, то вперёд, не ускоряя и не замедляя темпа. Каждый ощущал в своём сердце ликование – исполнялось то, что было предначертано.
Наконец, запыхавшийся глава культа отползает от девушки, оставаясь стоять на коленях. Вынимает из кармана рясы короткий кинжал с изогнутым лезвием, после чего проводит самым кончиком себе по ладони. Когда первые капли крови выступают из раскрывающейся раны, он слизывает их языком и, простерев руки, запрокидывает голову к небу. Последователи культа точь-в-точь за своим лидером повторяют эти же действия, достав кинжалы и взрезав ладони, и теперь они все стоят на коленях, уперев взгляд куда-то вглубь бескрайнего чёрного неба. Языки пламени продолжают танцевать в ночи, выбрасывая высоко вверх, в само небо, снопы искр.
Девушка в центре поляны открыла глаза и, увидев стоявшую рядом с собой фигуру с витиеватыми рогами и белеющем в отсвете костров черепом оленя, попыталась отползти, дрожа всем телом, и пронзительно закричала, разрывая окружающую действительность… В следующую же секунду она затихает, потеряв сознание. А мир вокруг вновь погружается в гробовую тишину, готовясь к чему-то ужасному, что должно вот-вот произойти, разорвав реальность на мириады лоскутов.
Часть 1
«Возвращение домой»
За окнами вагона проносились искрящиеся в лучах полуденного солнца кроны раскидистых деревьев, широкие речушки, озёра разных форм и размеров, полузаброшенные платформы, на которых лишь редкий поезд делает остановку, а этот лишь пролетает мимо, не сбавляя своего мягкого, но быстрого хода. В одном из рядов в одиночестве сидит мужчина тридцати четырёх лет, прижавшись лбом к стеклу и опершись подбородком о кулак. Он понуро наблюдает за сменяющими друг друга пейзажами. На его лице небрежная трёхдневная щетина, совершенно никак не сочетающаяся с чистыми и выглаженными бежевыми брюками и белыми, без единого грязного пятнышка, кроссовками. Рядом с мужчиной, прислонённые к соседнему креслу, стоят два грубых деревянных костыля.
Джереми Уилборн – так зовут мужчину. Теперь мало в стране людей, кто бы не знал его имени и фамилии. Особенно среди так называемых «патриотов», готовых всё сделать во имя страны в тот момент, когда они сидят на диване с кружкой пива в правой руке и почёсывают левой изрядно выдающийся вперед животик. Многие даже знали и его лицо, спасибо современным источникам информации и бесконечным программам новостей. Он не был известным актёром или певцом, спортсменом или музыкантом. Кумиром вообще назвать его было сложно. Да и известность получил в один момент, всего лишь полторы недели назад. И известность далеко не положительную.
Тем не менее,