Над уровнем моря стр. 125
боли куда сильнее этой. Наверно, наступила у него нервная разрядка после всего, что с ним было. Как он выжил столько времени один у реки? Как выдержал трехдневный подъем по скалам, погрузки с вертолета на трактор, а с него на катер и потом все в обратном порядке? Чем он держался, когда его тащили на руках в гору? Моя медицинская точка зрения этого не объясняет, он должен был погибнуть. К больному я не велел никого пускать, к себе тоже, хотя
последний запрет был невыполним. Кто мог бы задержать начальника партии Симагина? Он ворвался ко мне в пристройку, отстранив сестру Ириспе, и я с интересом наблюдал, как он отжимает на пороге воду из бороды. Отжал, но говорить не мог - совсем запыхался. Наверное, только что приплыл и бежал под дождем в гору. У нас тут от берега идет затяжной подъем, который я беру с тремя-четырьмя остановками. Симагин отдышался и спросил:
- Как он?
- Орет, слышите? - Я наслаждался сдержанной радостью гостя.
- Его надо спасти. - Симагин сел на порог. - Понимаете, у этого парня идея.
- Идефикс?
- Нет, не фикс. Просто идея.
- Слушайте, а разве не все равно, есть у человека идея или нет?
- Не все равно.
- Для медицины все люди одинаковы.
- При чем тут медицина? Для дела его надо во что бы то ни стало спасти.
- Он сам себя спас.
- Спасибо. Но почему он так кричит?
- Нравится, наверно! - Когда все было позади, я позволил себе поговорить вот так - иронически, легко перехватывая у него слова. - Пусть кричит, если нравится.
- Оставьте, пожалуйста. Все это очень больно?
- Конечно. Почти пуд мы ему повесили на больную ногу.
- Зачем?
- Для преодоления мышечного натяжения.
- Ну ладно, вам виднее. А можно его повидать?
- Нет, нельзя. Он ведь будет долго еще
лежать, увидитесь. Историю болезни могу показать.
- Давайте.
- Сам почитаю...
Я раскрыл историю болезни, что лежала у меня на тумбочке, и начал читать, выхватывая отдельные фразы:
"Головные боли, головокружение... Терял сознание три раза, может быть, больше, не помнит... Вензаболевания у себя и в семье отрицает..." Ну, и другие подробности, я лучше прочту главное.
- Нет, нет, - возразил Симагин. - Вы, пожалуйста, все читайте...
- Хорошо... "Сознание ясное. Пульс семьдесят шесть ударов в минуту, ритмичный, наполнение в норме. Сердце: тоны ясные и чистые. Легкие: дыхание везикулярное, хрипов нет. Живот правильной формы, активно участвует в акте дыхания, при пальпации мягкий, безболезненный. Курит много, алкоголь употребляет"... Вы почему смеетесь?
- Такие подробности! Он же не пьет.
- В Беле я его и просить не стал. Почти стакан выдул. И это хорошо помогло организму сохранить тепло. А тут спрашиваю: "Бахусу поклоняетесь?" - "Ничего мужик", - отвечает. Я и записал...
Симагин вскоре ушел, а я долго лежал без движения, вспоминая подробности операции. Было необычно тихо той ночью в поселке, моторы не рычали под окнами, и больничку не трясло. Все население знало об операции Лайма ночью объявила по радио. А въезд в нашу улицу перегородил своим прицепом какой-то шофер, и припоздавшие водители бросали машины