Над уровнем моря стр. 51
отпускник.
- Один? - ожил Волосатик.
- Совсем нелюдим. Приплыл на "Алмазе". Позычил литовку, настебал травы на балаган и самодурит себе хариуса с берега. Хороший человек, однако, никому не мешает...
Волосатик сказал пейзанке, чтоб послала людей, которые вылезут из тайги, совсем в другое место, а в какое, я не по
нял, потому что он говорил всякие уродские туземные слова - ] Тушташ, Тобогай, Канкем. Но пейзанка оказалась с мозгой, ' закивала, заквохтала, стала шлепать себя по мощным бедрам, но нам некогда было любоваться на эту по-трясную картину.
Волосатик, как я понял, умеет проворачивать дела. Нас уже четверо. Теперь караван замыкает этот самый отпускник-отшельник. Парень медленный какой-то, вещь в себе, и смеется по-особенному, молча обнажая длинные зубы и десны, будто делает скучную работу. Волосатик ему даже одуматься не дал, стал сматывать снасти, сказал, что так надо.
Парень забрал у меня рюкзак, заложил в него кирпич хлеба, две банки с курячьей тушенкой, кулек с конфетами.
- Вы понесете? - спросил.
- Несите, хрен с ним, - сказал я, подделываясь под здешний стиль.
- Чем тяжелее рюкзак, тем более хрен с ним, да? - Он обнажил свои бивни и начал влезать в лямки.
- Да нет, вы меня не так поняли, - возразил
я и на правах спасителя со стажем решил взять в разговоре инициативу. - Вы кто?
- Вообще? - Он засмеялся опять по-своему. - Конструктор.
- Конструктор чего?
- А что?
- Понятно, - догадался я, потому что знаю их, этихю Сидит рядом в метро, "Вечерку" мусолит, и никто даже не рюхнется, что этот тип нажимает главную кнопку. - Ясно.
- Что вам ясно? - спросил Конструктор.
- Фьють? - Пальцем я завил в воздухе спираль.
- Что значит "фыоть"?
- Ракетчик?
- Не совсем.
Он опять показал зубы, и тут Волосатик нас заторопил. Сказал, что надо побыстрей к какому-то Стану, там должны быть люди, а меня и Конструктора он оттуда отправит назад - догуливать наши отпуска. Ну уж дудки! Меня-то он не отправит, потому что живешь, живешь - и вдруг иногда покажется, что сейчас кто-то неизвестный припечатает по роже. А тут - "отправлю"! Я ему отправлю!..
Тропа вдоль реки была мокрой и холодной. Мы окончатель
но пропитались водой. Мои техасы потяжелели, перестали держаться, сползали, я на ходу подтягивал их все время, и Конструктор сзади щерился. Ему-то хорошо в новеньких сапогах, а тут еще кеды хлябают и хлюпают.
- Сель, - повернулся к нам Волосатик.
- Черт возьми! - столбом встал Конструктор. Началась дорога, какую я, наверно, никогда больше не увижу, а расскажу в Москве - назовут трепачом, и правильно сделают, потому что таких дорог не бывает. Она вся из дерева, шириной метров тридцать да толщиной метра два. Ну, было тут шороху! Лес приперло сюда, как объяснил Волосатик, месяц назад, и эта работенка закончилась в полчаса. По склонам речки Баяс мощный ливень смыл камень и землю, выдрал лес и приволок сюда. Вот поглядеть бы! А когда вода пошла на убыль, грязь унесло, и здоровенные эти деревяги уложило ровненько, будто спички в коробке. Нет, Алтай забавнее, чем я думай!
С деревянной дороги