Наглый. Дерзкий. Родной стр. 2
подкаты, задрала нос повыше и продолжила свой путь.
Но не прошла и двух шагов, как кто-то очень смелый пробежал мимо, выхватывая из моей руки дамскую сумочку, в которой лежал мусор.
Я охнула, смотря вслед грабителю, а мимо меня пронесся шторм, сворачивая вслед за воришкой за угол.
И пока я соображала, кричать «Караул!» или порадоваться, что украли мусор, тот, второй, вернулся. С моей сумочкой, которая должна была отправиться в помойное ведро.
– Привет! – очаровательно улыбнулся ОН.
Кажется, я приросла к полу, рассматривая неожиданно появившееся чудо. Парень выглядел… Оригинально. Даже для меня.
Высокий и очень крупный молодой мужчина смотрел на меня наглыми синими глазищами, пряча самоуверенную ухмылку. В каждом движении незнакомца сквозила непрошибаемая уверенность в себе, взгляд пригвождал к асфальту, а черная бровь, выбритая к кончику, насмешливо вздымалась.
Он медленно надвигался на меня, крутя на кисти ремешки моей старой сумочки, а я пыталась справиться с культурным шоком и оценивала непревзойденный внешний вид незнакомца, явно продиктованный безупречным чувством стиля и современных веяний моды.
Я медленно вела взглядом с его ног, обутых в классические туфли с длинным носом, из-под которых весело проклевывались носочки цыплячье-желтого цвета, продолжаясь в спортивных штанах типа «Адидас». Медленно переместилась выше, натыкаясь на голый торс, который маргинал стыдливо прикрыл спортивной же кофтой на замке из той же серии, что и штаны. Замок был застегнут ровно до крепкой груди с редкой порослью волос и татуировкой. А завершала сногсшибательный образ серая кепка на голове. Что-то подобное носил мой дедушка в те годы, когда я ходила в садик.
Дар речи пропал и возвращаться не планировал, а маргинал оказался совсем близко и улыбался так, словно его наняли ходячей рекламой зубной пасты.
– Держи. Твое, – он протянул мне сумочку.
Я сглотнула, но взяла, машинально отмечая, что даже на высоких каблуках доставала ему только до плеча.
Я молчала, не в силах выдавить ни звука, продолжая созерцать это самоуверенное чудо в желтых носочках.
– Испугалась? – заботливо поинтересовался стиляга. – Я ему там напинал за углом, но если ты пострадала, ща вернусь – добью. Будет к вечеру в раю незабудки топтать.
Я судорожно вспоминала последний выпуск экстренных новостей, в котором говорили, что из дурдома сбежал опасный псих.
Этот точно опасный. И псих!
Подняла взгляд, всматриваясь в его лицо, и поняла, что парень очень молод. Явно младше меня.
– Б-благодарю, – ожила я, сглатывая.
– Ага. Принимается. Я Эдуард!
Он протянул мне ладонь размером с ласту и ждал.
– Катерина Романовна.
Шок шоком, но я вежливая, воспитанная женщина.
– Романовна? – насмешливо хмыкнул гопник, пряча ладонь, которую я так и не пожала.
Кажется, еще пара минут, и незабудки в раю топтать буду я.
– Слушайте, – я прокашлялась, – Эдуард. Спасибо огромное за помощь. Я пойду.
Постаралась гопника обойти, но он легко шагнул в сторону, преграждая мне путь.
– Что? Денег дать? – не поняла я.
– Номерочек бы, – блаженно выдохнул он.
– Чей?
Чуть не ляпнула «Психиатрической клиники?», но вовремя прикусила язык.
– Твой, Катя, – как для слабоумной пояснил Эдуард.
– А может, все-таки денег? – с надеждой поинтересовалась я и разозлилась. – Мальчик, иди ровесниц клей, ладно? За сумку огромное спасибо, от денег ты отказался, а мне пора!
– Какая строгая Катерина Романовна, – насмешливо хмыкнул гопник, – зря отказываешься, Катя. Это