Библиотека

Нагота стр. 677

Размер шрифта
-
+
Тема

что слово «смерть» имеет к нему какое-то отношение. Турлав гордится тем, что его никто не видел с зонтиком в руках, и намеревается еще долго идти сквозь жизнь своей пружинящей походкой. Он полон творческих идей и отличается упорством в их осуществлении. В то же время это человек практического склада ума, умеющий трезво оценивать реальные перспективы всякого нового начинания.

Характер героя и предопределяет нешаблонный конфликт романа: продолжая по необходимости работать над порученным ему проектом новых, иннервационных телефонных станций, он в то же время убежден, что воплощение их принципа в жизнь будет весьма затруднительным, экономически нерентабельным. Конфликт повернут оригинально: герой заботится о государственных

интересах и в то же время выглядит консерватором.

Что же, Скуинь написал производственный роман, «рассказал о жизни небольшого коллектива заводского конструкторского бюро, о том, как трудности сплачивают людей и умножают их силы и творческие возможности», как сказано в краткой аннотации к изданию 1977 года? Или его замыслы были шире? Для ответа предоставим слово ему самому, неожиданно появляющемуся на страницах собственного произведения в качестве действующего персонажа (он даже чуть не попадает на улице под колеса машины, которую ведет Турлав). «Писатель Скуинь» пересказывает Турлаву замысел своей книги о некоем инженере: «Собираюсь написать роман об извечно зыбких отношениях между замыслом и действительностью, идеалом и реальностью».

Он читает отрывок из этого гипотетического романа, в котором центральный персонаж разговаривает с самим собой: «Не забывай всеобщую взаимосвязь... я часть галактики, часть вселенной, бесконечной и все расширяющейся. И мысль моя есть круг, который расширяется. Круг, к которому я подключился с рождением. Круг, от которого я отключусь, умерев». — Мог бы так рассуждать инженер? — спрашивает «Скуинь-писатель» Турлава... Мы догадываемся, что это не слова вымышленного инженера, а авторское кредо самого Скуиня. Писатель не был бы самим собой, если бы ограничил «Мужчину во цвете лет» локальной производственной тематикой. Он задумал его гораздо шире — как книгу о единстве мира и преодолении человеческой разобщенности.

Вспомним, что Турлав в начале романа все-таки весьма эгоистичен. Как холодно говорит он о своей жене («Милая Ливия, хотим мы этого, не хотим, но наша любовь прошла»), сколько самодовольства в его отношении к дочери-студентке и ее окружению. «Секреция безупречная», — совсем по-базаровски думает он, поглядывая на бело-розовую кожу ее подруги. Увидев одного из сослуживцев, вопрос о моральном облике которого недавно обсуждался на заседании месткома, он говорит себе: «Навряд ли это какая-нибудь легкая интрижка, наоборот, что-то тяжкое, серьезное, скорее беда, чем порок. Конченый человек, сразу видно». Да, Турлав не терял головы ни разу в жизни, никогда не влюблялся по-настоящему. Он и сам называет себя откровенным себялюбцем. Правда, в его внутренних монологах много бравады. Он мягче, чем хочет себе казаться.

Самоуверенность Турлава в начале романа создает между ним и окружающими его людьми стену непонимания. Умудренная жизнью старая актриса, в доме которой он живет, кажется ему каким-то ископаемым, в действительности весьма неглупый жених дочери вызывает пренебрежение, во внутренний мир своей жены Турлав и не трудится заглядывать. Неожиданно в этой стене возникает первая брешь: герой влюбляется в Майю Суну, работающую вместе с ним. И тогда с Турлавом происходит то же, что с юным Каем в «Снежной королеве» Андерсена: его заледеневшее сердце начинает оттаивать, с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.