Наковальня мира стр. 15
с собой наркотики, — отозвался он. — Я считаю, что человек должен научиться достойно переносить неизбежные страдания.
— Понятно, — отозвался Смит.
— Когда вы и все ваши люди научитесь понимать, в мире воцарятся всеобщая радость и ликование, — глубокомысленно изрек Цветущий Тростник.
Смит терпеливо молчал, пока лекарь промывал ему рану. Затем йендри достал из своей сумки какое-то едко пахнущее средство и смазал рану. Смит слегка приподнялся, чтобы было удобнее бинтовать ногу, и внимательно посмотрел на йендри.
— Что вы думаете о сегодняшнем нападении? — спросил он.
Цветущий Тростник пожал плечами:
— Один из вечных людских скандалов. Одна мерзость убивает другую, а третья страстно жаждет мести.
Смит пришел к выводу, что нет смысла пытаться защитить кровную месть как неотъемлемую часть культурного наследия.
— Но за кем, по-вашему, охотились?
— У меня нет ни малейшего представления, равно как и нет желания размышлять на эту тему, — резко ответил йендри. — Хотя если бы я стал строить предположения, то присмотрелся бы к тем, кто защищался отчаяннее других.
Он затянул повязку, и Смит неуклюже сел.
— Парадан Смит?
— Не исключено. Но с другой стороны, вы привыкли нападать друг на друга. Он просто мог оказаться хорошо подготовленным.
— Приятно услышать непредвзятое мнение, — поднимаясь на ноги, пробормотал Смит.
— А теперь уходите. Я должен помолиться и очиститься.
— Не стану мешать.
Смит, хромая, двинулся прочь, и к нему тут же подбежала Горицвет, чтобы предложить свое плечо.
— Противный тип, — прошипела она. — Теперь задерет нос и будет наслаждаться мыслью, что он добрее всех на свете.
— По крайней мере, он согласился перевязать мою ногу, — заметил Смит.
— Только потому, что вы попросили его об этом. Религия обязывает их выполнять просьбы. Даже не думайте, что он сам предложил бы вам помощь.
— Ты не очень-то любишь йендри?
— Они насилуют девочек-скороходов, — сообщила Горицвет. — Конечно, не сигнальщиц при караване, как я, а одиночек, доставляющих сообщения на большие расстояния. Всегда насилуют.
— Я частенько слышал об этом, но считал, что это выдумки, — признался Смит. — Ведь говорят, что йендри отрицают насилие.
Горицвет решительно покачала головой:
— Они считают это актом любви, а не насилием, и их девушкам это нравится, вот йендри и вообразили, будто мы должны относиться к этому так же. Самодовольные ублюдки. В приюте нас обучали приемам самозащиты.
— Это хорошо, — согласился Смит. — Как рука Тигля?
— Жутко распухла и стала разноцветной, — ответила Горицвет. — Думаю, завтра он не сможет заводить пружины. Это означает, что вам придется занять его место. Старшие караванщики всегда так делают!
— Ого, — огорчился Смит, мечтавший провести завтрашний день, растянувшись на мешках с мукой.
— По поводу этого летателя. Забавно, — неожиданно сказала Горицвет.
— Что тут забавного?
— Он из Труна. — Она помогла Смиту присесть возле огня. — Я узнала его. Он постоянно торчал в «Горящем колесе». Это бар, где собираются все картежники.
— Ты думаешь, что лорд Эрменвир не только вампир, но и картежник? — с иронией в голосе поинтересовался Смит.
— А что? До сегодняшнего дня он ни разу не покидал паланкин прежде, чем наступала темнота. И он никогда ничего не ест. А как ужасно он выглядит! Но он не картежник. Я слышала, что он был послом, но из-за болезни его отозвали и отправили на воды в Салеш-у-Моря. А вы думаете, что летатели охотились за ним? — удивленно спросила