Нам выходить на следующей стр. 47
Пойдем? У меня есть деньги.
Они стояли перед стеклянной загородкой и разглядывали контейнеры с мороженым всех цветов – зеленое, красное, розовое… Над каждым контейнером стояли надписи. Совершенно непонятные.
– Ты какое хочешь? – спросила Алла.
– Не знаю, – прошептала Ирка. – А можно сразу несколько?
– Наверное, вон девочки по три шарика брали.
Лешка сообразил первым. Он ткнул пальцем через стекло в зеленый контейнер. Продавец достал из пирамидки одну вафельную трубочку и положил зеленый шарик. Алла с Иркой тоже ткнули пальцами.
Они сели на ступени какого-то храма и ели мороженое.
– В магазин зайдем? – предложила Ирка. – Смотри, тут все в джинсовых шортах ходят. Давай такие же
купим!
– Давай, – согласилась Алла.
– Я вас тут подожду, – сказал Лешка.
Алла с Иркой забежали в магазинчик напротив. Стояли у вешалок и перебирали наряды. Красивые до безумия. Ирка пнула Аллу в бок:
– Смотри.
У кассы стояла девушка. Покупала шорты. Отдала кассирше сто рублей. Взяла мелочью сдачу.
– Ни фига себе, – сказала Ирка, – сотня. Пойдем отсюда.
Они выбежали из магазина.
– Ну как? – спросил Лешка.
– Ничего особенного, – хмыкнула Ирка.
Вечером в лагере был праздничный ужин. До столовой их тоже везли на автобусе. Там на железной стойке стояли блюда. Можно было брать и садиться за стол. Тут же возникла сутолока. Никто не знал, что лежит в тарелках. Суп – еще понятно. Но почему вечером? И почему он белый и густой? Может, это не суп, а соус?
И тарелочки маленькие, на несколько ложек. Запеканка мясная.
– А это что? – Лешка взял со стойки что-то зеленое, как желе. Понюхал.
– Не знаю, – ответила Алла, – может, десерт? Возьми, попробуем.
– Сама и пробуй. – Лешка поставил красивое блюдце с зеленым содержимым Алле на поднос.
– Вкусно. Только непонятно из чего, – сказала, попробовав, Алла.
Вечером после ужина все собрались в палате у девочек – пели песни, ели колбасу, привезенную из Москвы. В соседней палате сидели вожатые. Пили ликер «Старый Таллин». Лешка, назначенный дежурным по отряду, сбегал и все узнал.
В понедельник их повезли на работу. Нужно было прополоть свеклу. Каждому дали по грядке и по паре перчаток. Их, конечно, предупреждали, что нужно надеть головной убор и длинные штаны, но кто ж послушал? К двенадцати часам девочки с распухшими красными коленями лежали между грядок и стонали. В час за ними приехал автобус.
Есть никто не мог. Руки ломило. В туалет выстроилась очередь. Алла зашла в грязную темную комнатку и посмотрела в крошечное треснувшее зеркало над умывальником. Лицо было черное. Она сняла перчатки с налипшей грязью. Руки тоже были черные. Алла высморкалась – даже сопли были черные. Алла взяла обмылок и попыталась оттереть грязь. Бесполезно. Она так устала, что не удержалась и расплакалась. В дверь туалета уже стучали.
Неделя прошла как в страшном сне. У Аллы болело все тело. Голова отключилась. Приезжал автобус, они, сонные, садились, до обеда пололи грядки. После обеда – час отдыха и опять на грядки. До шести. На весь отряд – один летний душ. Вода чуть теплая. Одного бака хватало на десять человек. Каждому по пять минут. Они установили график помывки. Пытались экономить воду. Перчатки пришли в негодность. Других не выдавали. Вожатые спасались «Старым Таллином». Круглосуточно.
Еда, сначала казавшаяся удивительно вкусной, не