Нам выходить на следующей стр. 61
к плите – жарить пирожки, варить борщ. Алла собой гордилась.
Они раздевались в коридоре – тетя Регина и Сашка. Алла их рассматривала – тетя Регина совсем не изменилась. Зубов как не было, так и нет, живот стал еще больше, морщины на юбке и на лице лежали глубокими складками. Сашка стал долговязым молодым человеком. С говорком. Держался скованно. Тетя Регина с Екатериной Андреевной обнялись, расцеловались. Сели за стол. Сашка сразу накинулся на еду.
– Катьандревна, а я ваши пирожки помню. И борщ. Помните, вы нам варили? Такой вкусный, – говорил с полным ртом Сашка.
– Ешь, Саша, на здоровье.
Они поели, помыли посуду. Екатерина
Андреевна постелила постели. Сашку положили в гостиной – на сдвинутых креслах. Екатерина Андреевна с Региной легли на полу – в Аллиной комнате. Лежали и разговаривали. Думали, что Алла уже спит. Алла лежала с закрытыми глазами и слушала.
Саша после школы поступил на юрфак в институт. Регина помогла – ее однокурсник стал деканом факультета. Но Сашка вылетел после первого курса. Не хотел учиться, хотел деньги зарабатывать. И уехал в Москву с другом.
– А почему он мне не позвонил? – спросила Екатерина Андреевна.
– Постеснялся. Хотел сам пробиться.
Они с другом сняли квартиру где-то в Капотне. Сашка подвизался сначала курьером, потом устроился в фирму – замороженными продуктами торговал. Уволился, бегал с работы на работу. А потом его то ли подставили, то ли обманули – долг повесили. Сашка испугался и вернулся домой, во Владикавказ. Армия ему не грозила – об этом Регина позаботилась. Энурез, плоскостопие, близорукость – Сашке сделали «белый билет».
– И что он? – спросила Екатерина Андреевна.
– А что он? Я ему предлагала в институт вернуться. Но он не захотел. Говорил, что если где и учиться, то в Москве. А откуда такие деньги?
– Ты не работаешь? – спросила подругу Екатерина Андреевна.
– Нет. Уволилась.
– А Володя?
– Так и вяжет свои кофточки. Я на рынке стою – продаю. Сашка помогал – возил из Москвы шмотки, постельное белье, продукты. Но ты же знаешь Володьку – только рисовать может, а как проблему разрулить – так его нет. Да и все равно в убытке были. Сашка накупит шмотье, а его у нас не берут. Вся квартира завалена. А потом эта появилась.
– Кто?
Сашка нашел себе девушку. На местной дискотеке. Русскую, с родственниками – теткой – в Питере. Жанку.
– Это же нормально. Взрослый парень, – сказала Екатерина Андреевна.
– Ничего нормального. Шалава местная. Тупая, гульная, три аборта к девятнадцати годам. Только задницей вихлять и умеет.
– А ты откуда знаешь?
– Так я все про нее узнала.
Тетя Регина ходила по Жанниным соседям, подругам, бывшим дружкам.
Стучала или звонила в дверь. Если спрашивали: «Кто?» – тетя Регина рявкала: «Милиция». Задавала вопросы: с кем Жанна ходила, куда ходила, во сколько возвращалась? Кто родители? Правда ли, что тетка в Петербурге?
– И зачем тебе это было надо?
– Как зачем? Я же должна знать, что за девка? А этот заладил – люблю, и все.
Собрав информацию, тетя Регина посадила перед собой Сашку и выложила факты: его возлюбленная – проститутка, сделала три аборта. Сказала, что Жанну на порог не пустит, пусть только попробует привести.
Но Сашка уперся. Поругался с матерью, хлопнул