Нам выходить на следующей стр. 68
перестала улыбаться.
– Почему, Маш?
Маша не ответила. Дернула плечиками: мол, что толку тебе объяснять очевидные вещи, если ты их сама не понимаешь.
Дома Алла отдала драгоценности Екатерине Андреевне. Они сложили все в пакет – книгу, реликвии, драгоценности – и спрятали под раскладной диван.
Маша оказалась права. Димочка с Лилей после похорон пропали. Екатерина Андреевна звонила – никто не брал трубку. Дозвонилась на сорок дней Дины Матвеевны. Лиля рассказала последние новости. Димочка бросил ее и уехал на Север. Не в Нижневартовск, еще дальше. В маленький городок – триста километров от Нижневартовска. И Маратика с собой забрал. Точнее, Маратик сам напросился. От
них ни слуху ни духу. Она с Машкой осталась. Машка молчит все время, слова не вытащишь. И смотрит свысока. А Маратик – мразь неблагодарная. Она ему всю душу отдала, а он взял и уехал.
– Мам, и как ты могла с тетей Лилей дружить? – спросила как-то Алла.
– А что тебя удивляет?
– Ну ты же с Димочкой в Нижневартовске жила. Тетя Лиля тебя не ревновала?
– Может, и ревновала… Мы слишком давно друг друга знаем.
– А Димочку ты любила?
– Любила…
– Ты из-за меня уехала, ну, мы уехали с Севера?
– Нет. Из-за себя.
* * *Тетя Лиля скоро объявилась. Сидела на кухне и пила вино.
– Что отмечаете? – спросила Алла, вернувшись из института.
– Счастливое обретение еврейских родственников, – ответила тетя Лиля и захихикала.
– В каком смысле?
– В прямом.
– Понимаешь, Алуша, – объяснила Екатерина Андреевна, – Димочка с Маратиком в Израиль уехали.
– Ну и что? Там сейчас тепло, – не поняла Алла.
– Они навсегда уехали. На ПМЖ.
– Тем более хорошо. Будут жить на берегу моря.
– Да что б ты понимала! – закричала тетя Лиля.
– А вы с Машкой тоже поедете?
– А нас никто не зовет. А даже если бы и звал, я бы не поехала. Но знаешь, что поражает – все тихой сапой сделал. И Маратик молчал. Специально, наверное.
– Может, они не знали, получится или нет?
– Да прям. Все он знал. Сволочь.
А через неделю на их кухне сидел уже Димочка. Тоже пил вино.
– Ты же в Израиль уехал? – удивилась Алла.
– Еще не уехал, завтра самолет. Заехал попрощаться.
– Понятно.
Екатерина Андреевна молчала и плакала.
– Мама, ты чего плачешь? – спросила Алла.
– Не знаю. Страшно.
– За кого страшно?
– За Димочку с Маратиком.
– Лучше бы ты за меня боялась, – обиделась Алла.
– Алуша, перестань, – сказал Димочка, – будешь к нам в гости приезжать.
– А как Маратик?
– Отлично. Еще на Севере увлекся компьютерами. Всерьез. Я думаю, он в Израиле работу быстрее меня найдет. Толковый парень оказался. Самостоятельный. Я за него спокоен. Только с матерью не хочет общаться. Да и Лилька с ним не может нормально говорить – все скандалит. Предателем называет. Дура.
Алла вдруг вспомнила про пакет с вещами Дины Матвеевны – драгоценностями, мезузой, менорой.
– Мам, а где пакет Дины Матвеевны? – спросила Алла.
– Там же, под кроватью, – ответила Екатерина Андреевна.
– Что за пакет? – удивился Димочка.
Алла пошла в комнату, подняла диван, достала пакет. Принесла на кухню.
– Вот, может, ты его заберешь?
Димочка достал ценности, принадлежавшие его матери. Подержал в руках – ожерелье из речного жемчуга, кольцо с янтарем, золотая массивная печатка, бижутерия. У ожерелья была сломана