Наполеон Бонапарт стр. 140
Пусть говорит теперь сам Наполеон. Послушаем Цезаря, рассказывающего о Фарсале:
«Тридцатого противник разбил бивуак в Хожедице. Я провел этот день, объезжая верхом окрестности. Я признаю, что только от меня зависело достаточно хорошо опереть мой правый фланг и переиграть их проекты, заняв и укрепив плато Працен от Сантона до Крезеновита, чтобы остановить их по фронту. Но это привело бы только к удару с равными шансами. Я хотел чего-либо лучшего. Намерение союзников выиграть у меня справа было ясным. Я посчитал, что могу нанести точный удар, оставляя им свободу маневра в развитии левого фланга, и поставил на вершинах Працена только отделение кавалерии.
Первого декабря враг, выйдет из Аустерлица, расположился перед нами на позициях Працена, выдвинув левое крыло к Анжеету. Бернадотт, прибывший из Богемии, стал в общий строй, а Деву достиг аббатства Режерн с одним из своих дивизионов. Дивизион Подена расположился в Никольсбурге.
Рапорты, которые я получал со всех сторон о движении колонн противника, утвердили меня в моем мнении. В девять часов вечера я обошел свой строй как для того, чтобы оценить направление огня противника, так и для того, чтобы подбодрить мои войска. Я приказал прочитать им прокламацию. Она не только обещала им победу, она объясняла им маневр, который должен нам ее обеспечить. Впервые, без сомнения, генерал ставил всю свою армию в курс той комбинации, что должна принести ей победу. Я не боялся, что враг узнает об этом. Он бы не поверил этому. И тут произошло одно из событий, самых трогательных в моей жизни. Мое присутствие перед фронтом армии сообщило от ближнего к ближнему электрический удар, достигший со скоростью молнии дальнего края. В едином порыве все дивизионы инфантерии, вздев снопы горящей соломы на пики, устроили мне иллюминацию. Вид этот, одновременно грозный и странный, имел в себе что-то величественное. Это была первая годовщина моей коронации.
Вид этих огней привел мне на память пучки лоз, которыми Ганнибал обманул римлян и бивуаки лагеря Лигниц, спасшие Фридриха, проведя Дауна и Лодона. При моем приближении в каждой роте раздавались крики: «Да здравствует император!», и, повторенные из конца в конец каждой частью на моем пути, они несли во вражеский лагерь доказательства энтузиазма моих
солдат. Никогда еще военная сцена не была столь