Наполеон Бонапарт стр. 195
обращались как с арестованным, не только на острове, но и в собственном доме. Как мы уже говорили, стоило Наполеону сесть на лошадь, как за ним сразу же следовал сопровождающий офицер, и поэтому он решил больше не выезжать. Тюремщики устали от его непреклонности, и было решено снять этот запрет при условии, что он не станет удаляться за определенные границы. Но он все равно был заперт в этих границах охраной. Однажды один из часовых взял императора на мушку, и генерал Гурго вырвал у него ружье в тот момент, когда он, возможно, открыл бы огонь. Кроме того, этот указ ограничивал прогулки расстоянием в половину лье, а так как император не желал нарушать его, он, чтобы избавить себя от тюремщиков, продолжал прогулку, спускаясь по едва проложенным тропинкам в глубокие овраги, и совершенно невероятно, что он не погиб там. Раз десять мог он сорваться со скалы.
Несмотря на такие изменения в его привычках, здоровье императора в течение первых шести месяцев было достаточно хорошим.
Но настала зима, и постоянно скверная погода, дожди и сырость проникли в картонные апартаменты императора. Он начинает испытывать частые недомогания, выражающиеся тяжестью и онемением. К тому же Наполеон знал, что воздух здесь очень вредный, и на острове редко можно было встретить человека, дожившего до пятидесяти лет.
Тем временем на остров прибыл новый губернатор, и адмирал представил его императору. Это был человек приблизительно пятидесяти пяти лет, обычного роста, худой, сухой, с красным лицом, покрытым веснушками, с косыми глазами, глядящими украдкой и очень редко смотрящими прямо, а также белыми бровями, толстыми и выпуклыми. Его звали сэр Гудсон Лоу.
Со дня его прибытия начались новые притеснения, которые становились все более нетерпимыми. Первым его актом была отправка императору двух написанных против него памфлетов. Затем он подверг всех слуг допросу, чтобы выяснить, добровольно или
по принуждению остаются они с императором. Эти новые неприятности скоро вызвали одно из недомоганий, которые с ним случались все чаще. Оно длилось пять дней, в течение которых он не выходил, продолжая диктовать свою итальянскую кампанию.
Вскоре притеснения губернатора еще более усилились, и он стал забывать самое простое — приличия. Однажды он пригласил к себе на ужин «генерала Бонапарта», дабы его увидела благородная англичанка, остановившаяся на Святой Елене…. Наполеон даже не ответил на это. Преследования удвоились. Отныне никто не мог отправить письмо без предварительного прочтения губернатора. Любое письмо конфисковывалось.
Генералу Бонапарту дали понять, что он слишком много расходует, что правительство ему предоставляет лишь ежедневный стол для четырех человек, бутылку вина в день на каждого и один званый ужин в неделю. Любое превышение расходов генерал Бонапарт и персоны из его свиты должны оплачивать.
Император тогда приказал расплющить свое серебро и отправил его в город, но губернатор заявил, что желает его продать только представленному им человеку. Человек этот предложил всего шесть тысяч франков, что составляло от силы две трети его стоимости.
Император каждый день принимал ванну, но ему сказали, что он должен довольствоваться одним разом в неделю, ибо в Лонгвуде мало воды. Рядом с домом росли несколько деревьев, под которыми император иногда гулял. Они давали единственную тень в небольшом пространстве, отведенном для его прогулок. Губернатор приказал