Наркомафия стр. 135
быстро двигающуюся фигуру, отметил, что человек отвернулся.
– Станислав, что-то не так. – Гуров взглянул на друга, затем на часы: до отправления оставалось чуть больше десяти минут. – Ты видел мужика, сейчас мимо проскочил?
– Ну? Состав длинный, человек торопится. Знакомый?
– Не разобрал, – Гуров почувствовал тревогу. – Надо открыть дверь на эту платформу.
– Нет проблем, – ответил Крячко. – Изнутри она открывается.
Гуров успокоился, наблюдал, как один из провожающих вынул из кейса бутылку и рюмки, как вышел из вагона носильщик, подхватил последний чемодан, унес вовнутрь.
– Как ни мучилась, а родила, – сказал Крячко. – В принципе можно уходить. Мы свою работу сделали. Хотя я говорил и повторяю: это не наши грядки. Мать твою!
По платформе возвращались двое «пьяных» с цветами.
– Цветочки следовало кому-нибудь подарить или выбросить. – Крячко длинно выругался. – Жадность фраера сгубила.
«Пьяные» остановились напротив вагона, закурили, один вынул из кармана бутылку, глотнул, передал другому.
Девушка обняла Депутата, поцеловала, подтолкнула к вагону. По платформе начали уходить провожающие, обтекали «пьяных», один мужчина, не доходя метров десять до качающихся фигур, остановился.
Гуров узнал Жеволуба и выругался так, что Крячко чуть не сполз на пол.
Пока Жеволуб шел в людской толчее вокзала, сыщики держались шагах в десяти, не более. Когда он миновал человеческую круговерть у выхода из метро и двинулся по Брестской,
где было темно и пустынно, пришлось отстать. Крячко недовольно сказал:
– Зачем мы его выпустили с площади? Светло, люди, спеленали бы как младенца.
– И куда бы дели? Смотри под ноги, поскользнешься.
– Учи меня, учи, командир.
Еще на вокзальной площади Жеволуб задерживался у автоматов, но они были либо заняты, либо сломаны. Сейчас он увидел одинокий пустой автомат, заглянул, убедился, что трубка на месте, подвинулся в сторону фонаря.
– Нельзя ему звонить, никак нельзя, – отрешенно сказал Гуров. – Что будем делать?
– Я этих мудаков под землей найду, – бормотал Крячко, вспоминая платформу и ряженых с цветами.
– Может, не будет звонить, повременит, – успокаивал себя Гуров, – получим передышку, что-нибудь придумаю.
Брать Жеволуба не за что, и отпускать его нельзя. Бывший мент, он этих «цветочников» расколол влет, а его сюда для этого и прислали. Жеволуб доложит, что за уехавшим наблюдали, последует сигнал, наркотик не встретят либо придумают что-нибудь иное… Могут снять с поезда сразу после Бреста, вариантов много.
– Пусть грядка не моя, – бормотал Крячко, перекладывая пистолет в наружный карман, – но раз я на ней пахал, должно расти… Я этого не люблю…
– Он мне стрелял в спину, я ему предоставляю право выбора, – Гуров принял решение, успокоился, взял Крячко за отвороты куртки, чуть ли не приподнял в воздух. – Если нас будет двое, мы никогда себе не простим! Не ходи за мной!
Жеволуб опустил руку в карман в поисках монеты, ощупал пистолет, выудил из-под него горсть мелочи, нашел рубль. Теперь надо придумать, что сказать. Он не успел соорудить фразу, как услышал за спиной насмешливый голос:
– Витя, никак телефон забыл?
Жеволуб одновременно сунул руку в карман, развернулся и увидел Гурова.
– Чего надо? – Охранник растерялся, не мог понять, откуда появился сыщик, оглянулся, стоявшего у дома Крячко не заметил, повторил: – Чего надо?
– Телефончик связного, – ответил Гуров, щелкнул зажигалкой, закурил, демонстрируя, что оружия в руке не держит. – Можешь сам позвонить, сказать, мол, поезд ушел, ментов