Нарушитель стр. 6
грибков, заключенным в пробирки и змеевики, колбочки и реторты, этим пушистым подушкам чудодейственной хлореллы; может быть, ее пальцы сделали для него эту немыслимо сложную и великолепно действующую модель биосферы Земли, чтобы в страшный час в пучинах беспощадного космоса он не погиб...
Она стоит на самом краю слоистого, полуобрушенного утеса, над зеленоватой плоскостью Красноярского моря, расчерченного моторками, и, закинув лицо, читает странные старые стихи:
Приедается все.
Лишь тебе не дано примелькаться.
Дни проходят,
и годы проходят,
и тысячи, тысячи лет.
В белой рьяности волн,
прячась
в белую пряность акаций,
может, ты-то их,
море,
и сводишь, и сводишь на нет...
Ветер трогает ее волосы, ветер Земли - целый океан кислорода, пропущенный сквозь смолистые фильтры тайги, ноги утопают в спутанных диких травах, ползущих к влаге и солнцу. Противоположного берега не видно, и небоскребы дальнего города встают прямо из воды, невесомо радужные, сказочно красивые, как гигантские кристаллы лабира...
Тьфу ты! Опять этот чертов лабир! Так можно и с ума сойти.
- Слушай, Андрей, может быть, тебе действительно лучше не лететь? Кривцов сочувственно заглядывал ему в лицо. - Ты же спишь на ходу и видишь сны наяву. Давай лучше я слетаю, а?
- Брось дурить. Включай-ка лучше ультрафиолет.
- Дело твое, - астрофизик положил руку на панель. - А то я бы моментом...
Между дисками возбудителя, обтекая корпус скафандра, возникло легкое облачко ионизации. Поток невидимого света омыл внутренность металлического "жука", проник в тысячи крохотных ячеек и отсеков. В нейлоновых венах забулькали разноцветные жидкости, затуманились реторты и колбочки.
Андрей почти физически ощутил, как постепенно, орган за органом, оживает искусственный организм.
- Даю це-о-два!
Вокруг "Яйца" взвыл ветер, корпус скафандра задрожал от вихря углекислого газа. Подушки хлореллы мгновенно вспухли, зеленые нити полезли сквозь мелкое сито защитных сеток.
- Готов?
- Да.
- Пошли!
Мгновенно смолк ветер и погасло облачко ионизации. Андрей привычным прыжком, спиной вперед, юркнул в
распахнутый футляр. Кривцов был уже рядом, помогая застегивать многочисленные манжеты на руках и ногах, закрепляя датчики и отводные трубки.
Это был самый трудный момент во всей процедуре одевания. Здесь требовалась быстрота и точность - надо было присоединиться к скафандру, пока разбуженная жизнь не уснула снова.
Наконец щелкнул замок, и Андрей очутился в "Яйце", отрезанный и защищенный от всего остального мира толстой броневой скорлупой.
- Ну как? - раздалось в наушниках.
- Вполне. Немного трудно дышать. Хлорелла успела опасть. Остальное в норме.
- Может, повторим?
- Нет, не надо. Сейчас уже лучше. Через пару минут будет норма.
Теперь Андрей и металлический "жук" составляли одно целое, один организм, один замкнутый жизненный круг - так же, как один замкнутый круг составляет человек и Земля. Они жили друг другом, связанные круговоротом нужных друг другу веществ, ничего не отдавая и ничего не требуя извне идеальная и хорошо защищенная система взаимообеспечения.
- Как "солнышко"?
Андрей скосил глаза на циферблат атомных батарей. Невидимое солнце их общего с "жуком" мини-мира обещало гореть не менее трехсот лет.
- В порядке. И светит и греет. Вовсю.
Он включил локаторы, поправил манжеты на руках и ногах и проверил управление - щупальца манипулятора покорно зашевелились. Он поднялся на шести ногах, подбоченился и