Нас больше нет стр. 104
ядовитую змею. Хочется бежать подальше от Давида. Он как зыбучие пески: чем сильнее сопротивление, тем больше тебя затягивает. Еще несколько недель в таком темпе — и не выберешься.
— Да? — все же принимаю вызов, решая, что избегать его будет глупо. Тем более охрана наверняка доложила, что я уже проснулась.
— Привет, Лер. Как дела?
— Ты будешь задавать глупые вопросы или скажешь, в чем дело? — как обычно, не в силах удержать в себе девочку-язву, спрашиваю я. Отчего-то рядом с Леоновым у меня вырастают колючки и появляется потребность перейти в нападение.
— Это всего лишь вежливость, — ровным голосом отвечает он.
— Опустим ее. Так в чем дело?
— Мы ведь вчера о твоих вещах говорили, — вздыхает он, и я четко могу представить его сейчас. Скорее всего, с трудом сдерживает себя, чтобы не нагрубить в ответ. — Ну, которые в моей квартире остались. Если хочешь, можем за ними поехать.
— Прямо сейчас?
— Я в домике для охраны. Как будешь готова, позвони, — ровным тоном говорит он.
— А, ясно. Хорошо, тогда через полчаса у ворот встретимся. — Подношу чашку к губам и делаю глоток. Где-то внутри голосок нашептывает, что зря согласилась. В ту квартиру мне лучше никогда не возвращаться. Слишком много связывает меня с ней. Но если бы я всегда поступала по уму, то вряд ли сейчас распивала бы чаи на кухне в доме отца и по телефону с Давидом беседовал.
— Договорились, — произносит он и сбрасывает вызов первым.
Я заставляю себя завтракать медленно, чтобы не осталось времени на выбор одежды и глупые мысли перед зеркалом. Прихорашиваться ради Леонова не стоит. Только не для него.
Я поднимаюсь на второй этаж, проверяю, на месте ли кошелек и документы, закидываю на плечо рюкзак. Через окно замечаю мужскую фигуру у ворот: Давид уже ждет меня рядом со своим внедорожником.
Спускаюсь вниз и не спеша пересекаю двор. Давид в солнцезащитных очках, куда направлен взгляд — не поймешь, но
отчего-то уверена: смотрит прямо на меня. Выглядит свежо, словно это не он до утра бодрствовал. Не совсем понимаю, как с ним теперь себя вести. Все еще сгораю со стыда, и в то же время внизу живота при одном взгляде на него разгорается тепло.
— Привет, — говорит он и делает шаг вперед, пытаясь меня приобнять и поцеловать в губы, чем вводит меня в ступор.
Я отстраняюсь, не позволяя даже прикоснуться к себе. Давид склоняет голову набок, внимательно рассматривая меня. Хмыкает. Недоволен моим поведением.
— Все, что было ночью, там и осталось, Давид, — говорю равнодушно, стараясь ничем не выдать своего настоящего состояния. Дергаю на себя дверцу его автомобиля, строю из себя абсолютную ледышку. Повторять ошибки прошлого я не собираюсь. Не собираюсь я смотреть на него взглядами, полного обожания, таять от каждого проявления внимания.
Леонов, кажется, с такой позицией не согласен, молча провожает меня взглядом и занимает место за рулем.
В салоне автомобиля становится жарко, несмотря на работающий на полную мощность кондиционер. Воздух между нами накален до предела. Давид крепко сжимает руль, выезжая на дорогу, а мой взгляд задерживается на его руках. Некстати вспомнилось, как, будучи женатыми, мы часто катались по городу, я сидела рядом, он одной рукой вел машину, второй то бедро мое поглаживал,