Библиотека

Нас больше нет стр. 135

Размер шрифта
-
+
Тема

когда мы отходим от Давида на достаточное расстояние, чтобы он не расслышал ее слов.

Она все еще плачет. Растирает ладонями слезы по щекам. Ее понять можно, я когда-то тоже вот так из-за Давида плакала. А причина ее слез точно он.

— Я и не жду их от тебя, — бурчу в ответ. Сама же чувствую, как жжет лопатки от пристального взгляда Давида.

От Насти сейчас хочется оказаться подальше, но перечить Леонову не смею. Он не в духе, можно под горячую руку попасть, а я не в том настроении, чтобы отбиваться.

— И что дальше? — Сестра замирает у воды, недовольно поглядывая на удочку, на меня не смотрит.

— Под камни заглянуть нужно, там, скорее всего, есть черви. Так что можно будет не копать в их поисках.

— Мерзость. Я не притронусь ни к одному.

— Тебя никто и не заставляет. Я их не боюсь, в деревне с детства на рыбалку гоняли, в огороде их откапывали.

— Что и стоило доказать — деревенщина.

— Ты, если посудить, тоже корнями из деревни. Только из другой, — язвительно замечаю я. — Юля откуда там, не подскажешь? Кажется, твоя мать на рынке работала, торговала молоком, если не ошибаюсь? Отец ведь там познакомился с ней. Он тогда еще далек от политики был.

— Замолчи. Это неправда.

— Зачем

мне врать? — Выгибаю бровь, поднимая на нее взгляд.

— Хочешь выше меня казаться.

— Не хочу никого обидеть, но моя мама была доктором биологических наук, а твоя колледж швейный окончила.

Настя надулась. Ответить нечего. Потому что и сама правду знает.

У меня нет цели обидеть Юлю, она прекрасная женщина, но и сестре стоит спуститься с небес. Она имеет все благодаря отцу, а не своему королевскому происхождению. А отец у нас один.

— Готово, забрасывай свою удочку, Давид следит за нами. И натяни на лицо улыбку, иначе, боюсь, он закроет нас в одном из тех непригодных для жизни домиков и заставит провести ночь вместе с крысами.

— Он не сделает этого, — с уверенностью заявляет Настя.

— Ты его совершенно не знаешь. А я жила с ним под одной крышей полгода. Он любит наказывать.

Правда, каким способом, не уточняю. Настя пусть сама себе надумает — в конце концов, он в ее глазах должен быть авторитетом, а не объектом воздыхания.

Я без проблем забрасываю удочку, сажусь на поваленное дерево. Настя пытается повторить за мной, но поплавок плюхается метра за два от нас. Я с трудом сдерживаю улыбку, наблюдая за ее потугами. Она что-то бубнит под нос, в конце концов сдается, садится на другой конец бревна и смотрит вдаль.

Я оглядываюсь назад. Давида уже нет.

— Ведро забыли, — говорю как бы между прочим.

— Брось, ты что, и в самом деле думаешь, мы что-то поймаем?

— Ты — точно нет. — Бросаю взгляд на поплавок, что недалеко от нас в воде маячит.

Минут десять молчим, потом Настя, заметив, что Давида нет, смелеет, бросает удочку на землю, отходит в сторону. Я не останавливаю ее. Мне от ее общества тоже душно. Сначала отца делили, теперь вот Давид ей приглянулся. Скорее бы все это закончилось и жизнь в прежнее русло вернулась.

Не знаю, сколько сижу так, но вдруг замечаю, как дергается поплавок сестры.

— Насть! — зову ее. —

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.