Библиотека

Нас кто-то предает стр. 40

Размер шрифта
-
+
Тема

дна рыб-чудовищ.

— Ах, Детра! — скорбно покачал головой Десебр. — Верная девочка моя… Я ведь рассчитывал на нее — очень! — в моих делах с Септебром, любимейшим из любимых! — Последние слова он произнес с ненавистью.

— Я подождал бы, чтимый из чтимых, думать о Септебре. В Кумрат идут воины со всех концов провинции. К утру у Даута было, уже семьдесят сотен копий. Почти все на конях. Войско Даута увеличивается каждый час.

— Распорядись, чтобы во всех когортах седлали лошадей. Заставы усилить вдвое и выслать их как можно ближе к Кумрату!

— Я знал, что ты сделаешь именно так, чтимый из чтимых, и посмел опередить тебя.

Десебр

зыркнул на него с неудовольствием.

— Может быть, ты сам и поведешь моих латников на сброд Даута? — осведомился он. — Веди. А я пока покормлю моих рыбок.

— Прости, чтимый из чтимых.

— Что еще у тебя? — сварливо спросил Десебр, видя, что Януар не торопится уходить.

— Эрика, дочь Даута… — напомнил Януар. — Сейчас самое время объявить о будущей свадьбе. Это надломит Даута. Это внесет разброд и неуверенность в его войско. Позволь, я прочту то, что будут кричать глашатаи на всех площадях и базарах Перхлонеса.

Януар извлек из простой холщовой торбы, которая болталась у него на боку, кусок пергамента.

— «Эрика, светозарная дочь царя Перхлонеса Даута Мудрого, объявляет сим о своем горячем намерении сочетаться узами жены и мужа с самым чтимым из всех чтимых во всей Фаларии, наместником Десебром. Не одно лишь сердечное чувство к солнцеподобному Десебру, но и желание, чтобы мир и тишина царили на земле Перхлонеса, будут говорить устами Эрики, светозарной дочери Даута Мудрого, когда завтра в полдень она ответит „Да!“ на вопрос святой церкви, желает ли она стать любимой и верной женой наместника Десебра. Радуйся, народ Перхлонеса! Тишина и мир на нашей земле уже на пороге!»

— Она читала это? — чем-то недовольный, спросил Десебр.

— Ей необязательно это читать. Я даже не знаю, грамотна ли она. Я жду твоего слова, Десебр. Время уходит.

Десебр все еще морщился.

— Так ты видел ее? Какая она?

— Да будь она с лицом грифона, руками обезьяны и ногами крокодила, ты все равно должен был бы сказать: «Да!» Но у нее лицо ангела, руки нежны и белы, ноги… Ног, впрочем, не видел. И ты тем более должен сказать: «Да!» В твоем разговоре с Септебром, о котором ты так мечтаешь, ты будешь слышать за собой дыхание сотни сотен преданных тебе перхлонесцев, ты…

— Да! — рявкнул вдруг Десебр. — Да! И проваливай отсюда, ты мне надоел! Априла, Августа, Кривого Десебра и этого… германца, главного над арбалетчиками…

— Суитерн… Но он не германец.

— Какая разница?! Гони ко мне! Чтоб через десять минут были!

— Слушаю, чтимый! — Януар торопливо закосолапил к выходу.

Распахнулась дверь в комнату, где в заточении пребывала Эрика.

Эрика в растерянности и испуге смотрела на вошедших воинов во главе с Януаром и на двух женщин с ними.

— Встань, Эрика! — почти попросил Януар. — Надеюсь, ты не хочешь, чтобы к тебе применяли силу.

— Что вы хотите?

— Ничего страшного, девочка. Всего лишь снять с тебя мерку. Не к лицу дочери великого царя Даута Мудрого быть на собственной свадьбе в одеянии монахини.

Эрика онемела от удивления и возмущения.

— К-к-какой свадьбе?

— Не

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.