Наша девочка стр. 84
не выше. А когда выше – нельзя. Свалишься и утонешь сразу.
Мы бежали долго. Места мне были незнакомые. Я только успевала удивляться тому, сколько еще не видела в окрестностях. Меня поразили деревья, которые приспособились к разливу реки – выше обычных, стволы голые, как обкатанные водой камни, а кроны походили на кусты. Если бы вода поднялась в разливе, она бы не достигла листьев. Деревья выживали так же, как и я, – приспосабливаясь, меняясь. Я тут же забыла про розы и смотрела на эти деревья. Мне казалось, что ничего прекраснее я в жизни не видела. Стволы, которые переплетались корнями, оголенные, черные, цеплялись за ил, за землю. Им была не страшна даже самая высокая вода, наводнение. Только я не понимала, как могли эти деревья пустить корни в такой местности, совершенно непригодной для жизни. И как могла я за такое короткое время стать другой, как эти деревья – приспособиться, слиться с окружающей средой.
Еще я думала о том, что не узнаю маму, когда ее увижу. Или мама не узнает меня. Ведь так может случиться? Я помнила мамин сарафан, мамино кольцо на пальце, запах. Но в то же время я помнила и тетю Тамару, которую не узнала с забранными волосами, в костюме, а не в платке и платье в пол. По ночам я часто плакала – вдруг мы с мамой разминемся, пройдем мимо по одной улице и просто не узнаем друг друга. Вдруг ей не понравится, что я стала такой же, как Наталка, ведь она любила меня другой, городской девочкой. Или вдруг мне разонравится мама – она точно не была такой, как тетя Соня, я это твердо помнила, но я ведь так любила тетю Соню. Получается, что маму я любила меньше? А еще я думала о том, что у меня нет отца. Здесь у всех детей были отцы. У меня же не было никакого. И я никогда маму об этом не спрашивала. Мне же очень хотелось иметь отца, такого, как дядя Давид. Или как дядя Алик. Я хотела спросить у тети Тамары, почему у меня нет отца, но никак не решалась. Наталку про это и спрашивать было бесполезно – она бы просто не поняла.
Я бежала за своей подружкой и думала о том, что я все равно здесь чужая. И лучше бы мне сидеть дома и ждать маму. Не пытаться становиться другой, не пытаться выжить, как эти деревья. Ведь и тетя Соня говорила, что я рано или поздно уеду, а они останутся. И такая жизнь – не для меня. Никогда у меня не будет того, что есть у Наталки. Я уже собиралась остановиться и присесть на обочину, чтобы отдышаться и разобраться в собственных чувствах, но мы добежали до места.
На берегу уже собрались ребята. На траве были разложены призы – монеты, конфеты, брусок, чтобы точить ножи, несколько яблок, халва в промасленном пакете, велосипедная цепь.
– Я должна выиграть, – объявила Наталка, бросая в кучу мелочь.
Началась жеребьевка на камень-ножницы-бумага. Наталке достался третий номер.
Костик торжественно вынул секундомер, на который все смотрели с почтением.
– Кто судить будет? Я тоже хочу участвовать! – заявил Костик.
– Пусть Каринка судит. Она точно не будет подсуживать, – предложила Наталка. – Она вообще в первый раз.
– Тогда она должна проверить мост, – сказал Костик. – Такие правила. Судья проверяет мост.
– Сможешь? – спросила Наталка.
– Смогу! – горячо уверила ее я.
Мост, конечно, только условно так назывался. Это были скрепленные железными скобами бревна, как небольшие плоты, очень скользкие. А между плотами – прогалины, в полметра шириной. Нужно было перескочить с одного плота на другой и не свалиться в воду.
Я осторожно ступала по бревнам и перепрыгивала, но так и не поняла, что именно я должна проверить. Я не представляла, как по этим плотам можно бегать. Ни перил, ни веревки – ничего. Плоты раскачивались, а под ногами текла мутная река. Течение было сильным. Я обернулась и увидела, как Наталка спустилась к берегу, к тому месту, где был песок, и натирает свои галоши, «жоботы», песком. Чтобы меньше скользила подошва. Мальчишки тоже готовились к забегу – кто-то резал подошву ножом, чтобы улучшить сцепление, кто-то так же растирал обувь песком. Костик обматывал кеды веревкой. Мне даже стало обидно – я шла по мосту, но никому до меня и дела не было. А вдруг бы я упала?
Я продолжала «проверять» мост, прыгая с одного плота на другой. Я ничего не почувствовала, не заметила, когда вдруг меня кто-то толкнул в спину, и я тут же оказалась