Наши в космосе стр. 577
кандидатуру.
Что-о?!..
Кажется, у меня отпала челюсть. Не помню.
— Благодарю всех. Можете вернуться к своей работе.
Удар был тяжел. Я стоял не в силах пошевелиться и смотрел, как члены комиссии по очереди жмут шпороносцу трясущиеся руки. Потом его куда-то повели, и он заковылял с блаженно-вымученной улыбкой на потном лице. Он хромал! Он даже забыл, что нужно притворяться!
Один раз во время резкого маневра корабля на меня упал тяжеленный кислородный баллон, и я, уцелев только благодаря жесткому скафандру, приходил в себя целую минуту. Но тогда мне было все-таки легче.
— Вы расстроены?
Так и есть. Психолог.
Я с трудом разлепил склеенные губы:
— Он же… Как вы могли? У него…
— Костный отросток?
— Вы знаете?
Психолог рассмеялся.
— Естественно, знаем. А у Упыряева, представьте себе, космический радикулит…
До меня мало-помалу начало доходить.
— …а теперь помножьте на тяжелый характер и пять лет изоляции… Не расстраивайтесь, вы бы не нашли с Упыряевым точек соприкосновения. Тут нужен специальный человек. Слышали поговорку: у кого что болит, тот о том и…
Я молча отстранил психолога и пошел к выходу.
— Подождите!
Я притормозил в дверях, и психолог устремился ко мне.
— Да подождите же, мы с вами еще не кончили! Что вы разобиделись, в самом деле… Мы намерены предложить вам работу здесь, в Центре…
Я круто обернулся.
— Какую?
— У вас идеальное здоровье. Настолько идеальное, что большинство наших специалистов заявляют, что никогда не видели ничего подобного. Вероятно, на всей Земле не найдется человека, равного вам здоровьем. Без лишних слов: вы эталон.
— И что?
— Все медицинское отделение от вас без ума, наши врачи и мечтать не могли о таком наглядном пособии. Вас будут изучать и показывать. Для этой работы вы являетесь идеальной кандида…
Естественно, в Центре не держат плохих психологов. Во всяком случае, этот сообразил вовремя присесть.
Идеальная кандидатура— Боюсь, откажут…
Я искоса поглядел на человека, чье кресло было придвинуто к моему вплотную. Человек нервничал, это было заметно и без признаний. Его руки не находили себе места. Что ж, на его месте я бы тоже нервничал. А еще лучше — встал бы и ушел, не дожидаясь решения комиссии.
На его месте… Смешно.
Человек наклонился ко мне и зашептал в ухо:
— Вы знаете, у меня шпора. На пятке. Иногда ничего, а иногда ходить прямо-таки невозможно. Терплю. Очень больно, а терплю. Я им ничего не сказал, но мне кажется, они знают. Взгляд такой… сочувствующий. Но ведь это ничего, что шпора, да? Я думаю, ее можно даже не удалять, все равно там почти всегда невесомость…
Я кивнул.
Не было смысла напоминать ему, что на станции имеется обязательная беговая дорожка, что при неизбежных маневрах иногда придется переносить на ногах и двойную тяжесть… да мало ли еще что. Не было смысла разбивать в осколки его надежду. Пусть ее рушат другие.
Генерал в мундире с нашивками за безупречную службу смотрел на меня сквозь дымчатые очки:
— Вы действительно интересуетесь кометными ядрами?
Я помедлил с ответом. Врать в присутствии расположившегося рядом с генералом психолога было опасно.
— Да как вам сказать…
— Чудесно! — расцвел психолог. — Значит, не очень? Это именно то, что нам нужно! Понимаете, многие специалисты, влюбленные в свое дело, вольно или невольно