Наследие греха стр. 21
поспешно добавил: – …То есть на мисс Кершо, такая у нее теперь фамилия.
Вексфорд растерялся. Настолько, что даже не знал, как ответить, – редчайший случай в его практике. Он чувствовал, как внутри у него все прямо закипает от волнения, однако позволил себе проявить его лишь настолько, насколько это было совместимо с вежливостью, а затем сдержанно продолжил:
– Прошу меня извинить, мистер Арчери, но я не понимаю, где мог ваш сын, порядочный юноша из семьи служителя церкви Англии, познакомиться с девушкой в положении мисс Пейнтер… э-э-э, то есть мисс Кершо.
– Они познакомились в Оксфорде, – ответил священник как ни в чем не бывало.
– То есть в университете?
– Вот именно. Мисс Кершо – чрезвычайно способная молодая женщина. – Генри позволил себе слегка улыбнуться. – Читает современных классиков. Я слышал, ее выдвигают на первую премию.
Глава 4
Если кому-либо из вас ведома причина или справедливое препятствие, мешающее сочетать этих двоих законным браком, встаньте и сообщите о ней.
Если бы его попросили предсказать будущее девушки вроде Терезы Пейнтер, что бы он напророчил ей? Дети вроде нее, размышлял Вексфорд, оправляясь от шока, дети вроде малышки Пейнтера начинают жизнь с клеймом предрасположенности к убийству. А второй родитель, родичи-доброхоты и жестокие одноклассники часто только усугубляют дело. Однако до сегодняшнего дня полицейскому и в голову не приходило задумываться о судьбе этого ребенка. Теперь же, проследив события шестнадцатилетней давности, он понял, что счел бы эту девушку счастливой, если бы ее ждала судьба безвестной фабричной работницы, не исключено, что и с парой приводов за мелкие провинности.
А вместо этого Тереза Пейнтер, очевидно, получила все высшие блага цивилизованного общества: отменные мозги, отличное образование, красоту, дружбу людей вроде викария и любовь его сына.
Вексфорд воскресил в памяти первый из трех раз, когда ему довелось видеть миссис Пейнтер. Было это без четверти восемь вечера того самого сентябрьского воскресенья. Он и его сержант постучали в дверь внизу лестницы, ведущей на второй этаж каретного сарая, и миссис Пейнтер спустилась, чтобы открыть им. Какая бы ни была тогда мода в Лондоне, молодые женщины Кингзмаркхема продолжали сворачивать волосы в толстый валик надо лбом, выпуская на плечи туго закрученные кудряшки. Не была исключением и супруга Пейнтера, натуральная блондинка с напудренным личиком и губками, едва тронутыми красной помадой. Респектабельные провинциальные матроны не пользовались тушью и тенями для век в пятидесятые годы, а миссис Пейнтер была исключительно респектабельна. Кажется, респектабельность вообще была единственной чертой ее характера. На сухой тонкой коже уже начали образовываться морщинки, выдававшие привычку неодобрительно поджимать губы, а подбородок был всегда приподнят, точно голова ее вскинулась в негодовании, да так и застыла.
К полицейским эта женщина относилась примерно так, как другие относятся к мышам или тараканам. Когда они поднялись наверх, ответы на их вопросы она перемежала сетованиями на то, какой это позор – полиция в доме. А таких пустых, невыразительных голубых глаз, как у нее, Вексфорд не видел больше ни у кого в жизни. И ни разу, даже когда Пейнтера уже уводили, она не выразила ни малейшей жалости или сострадания – лишь неизбывный ужас перед тем, что скажут люди, когда узнают, что ее мужа забрали на допрос в полицию.
Значит, она все