Наследие греха стр. 37
полиция уже расставила на проезжей части знаки, которые направляли машины в объезд, на соседнюю Куин-стрит, а зевак убедили разойтись по домам. Несколько полицейских кружили у места происшествия, жужжа на ходу рациями. Впервые в жизни Генри осознал, до чего же метко их прозвали: «мясные мухи». Он бросил взгляд на «Мини», но тут же поспешно отвел глаза: на покореженном светлом бампере алела яркая лента крови.
Лежащий на асфальте мальчик взглянул на него с сомнением. Жить ему оставалось не больше пяти минут. Арчери опустился на колени и склонился, поднеся ухо к самым его губам. Поначалу он не чувствовал ничего, кроме прерывистого дыхания, но потом из этого пульсирующего шелеста сложилось что-то похожее на «Святые дары…» с вопросительным подъемом на втором слове. Пастор придвинулся ближе, и ему в ухо потекла исповедь – дрожащая, невыразительная, она то и дело прерывалась, как иссякающая струя воды. Парень говорил что-то о девушке, но ее имени священник не разобрал. И ничего не понял. «К Тебе обращаемся за утешением, – подумал он, – для раба Твоего, лежащего под дланию Твоей в великой слабости тела…»
Англиканская церковь не предлагает никакого ритуала, сравнимого с соборованием. Арчери поймал себя на том, что твердит про себя одно и то же: «Все будет хорошо, все образуется». В горле у
юноши заклокотало, и струя крови хлынула у него изо рта, забрызгав молитвенно сложенные ладони викария.
– Смиренно предаем душу раба Твоего и нашего дорогого брата в руки Твои… – Генри устал, и голос его дрожал от жалости и страха. – И нижайше молим Тебя, да пребудет душа его драгоценной в глазах Твоих…
Вдруг откуда-то сбоку протянулась рука доктора – она промокнула платком ладони Арчери и пощупала остановившееся сердце и стихший пульс покойного. Вексфорд обменялся с врачом взглядом и едва заметно пожал плечами. Никто не произнес ни слова. Молчание прервал скрип тормозов, гудок клаксона и ругательство – водитель, зазевавшись, еле вписался в поворот на Куин-стрит. Старший инспектор наклонился и натянул на мертвое лицо полу плаща.
Несмотря на теплый вечер, священник дрожал от холода. Он с трудом поднялся с колен: ему было одиноко и отчаянно хотелось плакать. Опереться было не на что – дорожное ограждение смяла та самая «Мини», так что пришлось ухватиться за ее багажник. К нему он и привалился, борясь с тошнотой.
Наконец Генри открыл глаза и медленно, цепляясь за машину, побрел вдоль нее вперед – туда, где стоял Вексфорд, молча разглядывая лохматую черноволосую голову, бессильно опущенную на руль. Разбираться с этой девицей Арчери нисколько не хотелось, не его это было дело. Все, что ему было нужно, это спросить у старшего инспектора, где тут можно найти приличную гостиницу на ночь.
Однако что-то в повадке Вексфорда заставило его помедлить. Вглядевшись, он понял, что черты лица этого огромного мужчины выражают весь спектр иронии. Полицейский протянул руку и постучал в стекло. Оно опустилось, и на них глянуло залитое слезами девичье лицо.
– Ну и дел вы тут натворили, – услышал священник голос Вексфорда, – нехороших дел, мисс Криллинг.
– Непрямыми путями ведет нас Господь, – сказал Вексфорд, когда они с Арчери подходили к мосту, – и чудны дела Его. – И он стал напевать мотив старого гимна, явно наслаждаясь звучанием своего уже довольно