Наследие греха стр. 90
предстоит таскаться по коридорам Мызы Помфрет, ахать над фигурками из фарфора и притворно восхищаться семейными портретами.
– Вы не возражаете, если я останусь здесь? – спросил он своих спутников. – Мне хочется снова взглянуть на церковь.
Чарльз бросил на него сердитый взгляд.
– Мы все пойдем смотреть церковь, – заметил он со вздохом.
– Нет, дорогой, без меня, – сказала Тесс. – Не могу же я войти туда в джинсах!
– Да и я тоже, в таких-то штанах, – поддержал приемную дочь Кершо, уже убравший фотоаппарат. – Нам надо ехать, если мы хотим попасть в усадьбу.
– Я вернусь отсюда сам, на автобусе, – сказал Арчери-старший.
– Ладно, только ради бога, отец, не опаздывай! – все еще недовольно попросил его молодой человек.
Однако для чего-то большего, чем просто сентиментальное путешествие, пастору нужен был справочник. Поэтому, едва машина мистера Кершо отъехала, Генри развернулся и направился к сувенирному магазину. Колокольчик нежно звякнул у него над головой, когда он открыл дверь, и из соседней комнаты в магазин вошла женщина.
– У нас нет путеводителей по Сент-Мэри, – сказала она, – но вы обязательно найдете их в самой церкви, на прилавке за дверью.
Однако раз уж он вошел, уходить с пустыми руками было неловко. Что же купить? Открытку? Или брошку для Мэри? «Нет, – подумал священник, – что может быть хуже, чем адюльтер, мысленно совершаемый всякий раз при взгляде на сувенир?» Он с содроганием оглядел ассортимент лавчонки: латунные бляшки для конской сбруи, расписные кувшины, лотки с костюмной бижутерией…
Отдельный прилавок был посвящен исключительно календарям, выжиганию по дереву и стихам в рамках. Одна такая рамка – пастушок с нимбом вокруг головы и ягненок с ним рядом – привлекла его внимание знакомой надписью.
Покойся с миром, Пастушок,
Пропета песнь твоя.
Господень Агнец на лужок
Зовет играть тебя.
Женщина из лавки встала у викария за спиной.
– Вижу, вы обратили внимание на стихи нашего местного барда, – радостно сказала она. – Он был еще совсем мальчиком, когда его настигла смерть,
и похоронен здесь же.
– Я видел его могилу, – отозвался Арчери.
– Знаете, многие из тех, кто приезжает сюда, считают, что он и в самом деле пас овец. Вечно приходится всем объяснять, что были времена, когда поэт и пастух значили почти одно и то же.
– Лисидас, – отозвался священник.
Продавщица не обратила на его слова внимания.
– А вообще он был очень образованным юношей, – продолжила она рассказывать. – Учился в местной школе, и все считали, что ему надо идти дальше, в колледж. Но он погиб, его сбила машина. Хотите взглянуть на его фотографию?
Она достала из ящика под прилавком целую стопку дешевых фото в рамках. Снимки были одинаковыми, и на каждом виднелась одна и та же надпись: «Джон Грейс, бард Форби. Тот, кого любит Бог, умирает молодым».
Со снимка глядело худое аскетическое лицо с резкими чертами – такие лица бывают у очень чувствительных людей. Или у больных злокачественной анемией. Глядя на него, Арчери испытал странное чувство – как будто он его уже когда-то видел.
– Что-нибудь из его работ опубликовали? – поинтересовался пастор.
– Так, пару стихов в журналах, – ответила его собеседница. – Подробностей я не знаю, я сама здесь всего лет десять, но, говорят, сюда приезжал на лето один издатель – так он как будто собирался издать его