Наследие Сири стр. 210
что пройти можно было только по ней, и только из поселка. Назад можно было вернуться на ренее, чем через месяц. Это били два — три месяца полной изоляции, но в то же время мы были в это время в полной безопасности. Мы строили большие лодки, что шли в одну сторону — мимо деревень к Среднему морю. Так мы продавали железо. Обратно на новых, купленных в Сорисе и деревнях, лошадях и телегах, мы привозили в поселок все необходимое.
Внизу, перед входом в ущелье был самый большой форпост. Его разместили так, чтобы с него было видно такой же, но на плато. И с точки на плато было видно нижний. Конечно, не сам форпост, но сигнальный дым. Сверху долина внизу просматривалась так далеко, что захватывало дух. При проверке оказалось, что сверху видно дым от костра, что разожгли путники через сутки дороги от плато.
Руду добывали теперь более серьезно — для горнов использовали силу воды, и мы вместе с Драсом ездили к месту, где трудились горняки. Мы придумывали новые и новые способы, опробовали. Иногда нам приходилось жить там неделями. Горнякам полагался дом, но многие хотели жить здесь же — у реки. Так возникла вторая — нижняя часть поселка, которая находилась в одном дне дороги.
Теперь у нас было в достатке чугуна и железа. У нас была своя посуда и оружие, которое по разъяснениям южан и Драса ковали кузнецы. Пилы были еще плохи, но все равно, пользовались успехом, когда нужны были доски. Инструмент для обработки земли стал другим — я на пальцах объясняла, что такое плуг. Раньше у них были только бороны, но новые земли требовали серьезного подхода, а людей мне было жаль.
Бумагу начали делать в серьезных масштабах, и я часто пробовала новые смеси для ее изготовления. В день делали не менее сотни листов — для нашего первобытного строя — вполне значимая цифра. Стали добавлять в бумагу растения с острым вкусом и она перестала интересовать насекомых. Чесночную травку начали сажать целыми огородами. Я слышала, что чернила делались из жженых виноградных косточек — сажа от них самая черная. Я жгла все, что видела — кору всех деревьев, косточки от ягод вроде вишни, только мельче и кислее — их мы собирали и сушили на зимние компоты. Хорошей заменой стала смесь сажи от коры дерева с вишневыми ягодами и от вишневых косточек. Я смешивала ее с водой как можно гуще. Она текла, прописывалась не равномерно, но это были буквы. Перья мы точили всю зиму и весну, пока не нашли самый правильный метод заточки. Приходилось часто макать в чернила. Но, писателей здесь пока нет, значит, для самого основного — достаточно. Я не остановлюсь на этом, нужно постоянно все улучшать.
Корабля за южанами так и не было. К началу осени мы пришли к тому, что нам придется отпустить этих людей, поскольку им была обещана свобода, и они трудились вместе с нами на голой земле, дали много знаний по оружию и рудникам. Весной один из них позвал меня съездить к реке, но только не здесь, а выше по течению. Драс сначала сдвинул брови, но потом собрал людей, и мы выехали.