Наследники Альберты стр. 52
отвинчен, и в бороздках резьбы, кроме запекшейся крови, виднелось какое-то застывшее вещество.
- Кажется, яд израсходован не полностью,- заметил комиссар.
- Да. К счастью, осталось достаточно, чтобы эксперты Лёвинга взяли пробу на анализ,- подтвердил доктор.- Правда, пастор Люнден уже говорил, что скорей всего это яд скорпиона.
- Колпачок закатился под кровать,- сказал Андерс Лёвинг.- Мы вызвали дактилоскопистов. Но ставлю десять тысяч, что никаких отпечатков пальцев ни на
колпачке, ни на этом чудовище они не найдут.
- Сразу видно, что у тебя денег куры не клюют,- пошутил комиссар Вийк.- С меня и сотни бы хватило. Что будем делать дальше?
Они спустились вниз. Бело-голубая столовая показалась шефу окружной полиции самым спокойным и удобным местом для предварительного допроса.
- Поможешь мне? - попросил он комиссара.- Тебе уже кое-что известно…
- Начинай,- бодро сказал комиссар.- Я сейчас приду.
Его «сейчас» заняло ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы выпить на кухне пять чашек кофе. А это в свою очередь означало, что он пропустил допрос Еспера Экерюда и Полли Томссон.
- Еспер крепко поддал и клевал носом, а Полли только всхлипывала и сморкалась,- резюмировал их показания Андерс Лёвинг.
Допрос Лиселотт Люнден комиссар Вийк также пропустил. Но ее страстные речи во время заварки кофе восполнили эту потерю.
- Во всем доме только в одной комнате находились два человека - это ты и твой муж,- сказал комиссар, выслушав Лиселотт.- Кто из вас крепче спит на рассвете?
- Конечно, Рудольф! - ответила она простодушно.
В столовой молодой представитель фирмы «Странд, Странд и Странд» явно вознамерился изложить историю своей жизни от начала и до конца. Комиссару Вийку повезло, он пришел, как раз когда Сванте рассказывал, какую сумму должна была получить Полли по страховому полису Альберты и с каким равнодушием она к этому отнеслась.
Как они и думали, самым ценным свидетелем оказался пастор Люнден. Наибольший интерес вызвала его ночная беседа с Эдуардом Амбрасом.
- Я рад, что вовремя переменил отношение к нему и успел перед ним извиниться. В сущности, он был веселый и славный парень, хотя немного наивный. Расхвастался
вчера, как ребенок, своим дурацким амулетом. Не сделай он этого, может, был бы сейчас жив.
Последней в столовую пришла Мирьям Экерюд. Она выглядела неестественно спокойной, но ее неестественной бледности не скрывали даже румяна.
- Это я нашла его,- сказала она безжизненным голосом.- До десяти я к нему не входила, знала, что он проснется поздно.
- Почему поздно? - спросил комиссар Вийк.
- Около часа ночи он принял две таблетки снотворного.
- Ты знаешь, что он принимал?
- Мандракс. Две таблетки. Наверно, пузырек так и стоит в ванной.
Он всегда держал его среди своих туалетных принадлежностей.
- Часто он пользовался снотворным?
- Нет. Не очень. Только если был взвинчен.
- Как вчера, например?
- Да, вчера он переволновался. Несколько месяцев он скрывал от всех свое родство с Фабианом. И вот вчера… взорвал свою бомбу. Что тут началось! Настоящий цирк. А этот недотепа адвокат даже не попытался нас образумить. Лишь подлил масла в огонь, сообщив, что теперь Эдуардо получит половину наследства.
- Что значит «настоящий цирк»?
- Ну, Полли сразу пустила слезу. Еспер с горя надрался, а тетя Лиселотт до сих пор не опомнится от расстройства. Даже дядя Рудольф сплоховал, забыв свои наставления о мудрости