Библиотека

Наследство Империи стр. 183

Размер шрифта
-
+
Тема

пеленг-коридор. Если ты вышел тут, ты идешь с Фомора, а если ты идешь с Фомора, то таможня куда подробнее моего спросит и про твой груз, и про твой «поводок». Поэтому либо договариваемся, как мужики, либо, если хочешь, ты продолжаешь свой концерт. Но тогда уже не обижайся... Предупредили.

Минутная пауза.

— Что ты предлагаешь?

— Сам-то ты цел? Герметичность не нарушена? Пожара на борту нет? Садись в катер и вали отсюда. И будем считать, что тебе повезло.

Он-то думает, будто мы — местные ВКС. Чудно. Пускай думает.

Некоторое время частник молчал: видимо, жал на кнопки.

— Заклинило катер, — угрюмо сообщил он.

— Тогда не дергайся. Сейчас протянем гофру, вскроем шлюз и вытащим тебя.

А там посмотрим, что с тобой делать. Если покупатель заберет ребятишек, отсек с крепкой дверью, запирающийся снаружи, — как раз то, что доктор прописал.

— Хрен вам. У меня, кроме нее, грузовоза в смысле, ничего нету. Я ж вас знаю, вы ее лазером срежете.

— Нет, мы ее взорвем. Направленными зарядами.

— Никуда я с нее не пойду. Вас много, возможностей у вас до черта, техника всякая в мастерских — ищите приемлемый вариант.

Мак вздохнул и стянул с головы наушники. Рыжие волосы его стояли дыбом и были совершенно мокры.

— Фьюри! — позвал он старшего механика. — Возьми из своих парня поздоровее, скажем, Бэнкса, идите на корпус, оцените, во что нам обошелся этот... инцидент. После доложишь свои соображения. У тебя двадцать минут.

В наше время никого не удивишь видом открытого космоса, тем более стюардессу, даже если не упоминать, что эта конкретная стюардесса несколько месяцев провела в ложементе космического истребителя. Холодно и темно — два слова, которые описывают все. Ощущения огромного пространства нет именно потому, что темно. А насчет того, что холодно, — приходится верить на слово: скафандр сохраняет привычную температуру.

Нет веса. Невесомость повергает в эйфорию далеко не всех. Это только кажется, будто ты воспаришь как во сне, двигаясь огромными балетными прыжками, и можешь, если захочется, несколькими плавательными движениями взмыть в самые небеса. На самом деле, когда Натали только начинала карьеру стюардессы внутренних линий, в невесомости ей казалось, что ее запрокидывает на спину и поворачивает набок. Тягостное тошнотворное ощущение, которое, к счастью, ей приходилось испытывать довольно редко — только во время учебных тревог да вот еще в армии. Впрочем, в армии, помнится, было столько сложностей, что на невесомость Натали очень быстро научилась не обращать внимания.

Первым делом, еще перед выходом в шлюз, Норм соединил тросиком их пояса. По корпусу двигались с помощью вакуумных присосов ботинок, придерживаясь руками. Никаких реактивных ранцев: светиться нельзя. Датчики крейсера неизбежно отреагировали бы на вспышку. А так мы — мусор и мусор, равные среди обломков снесенных при столкновении антенн, колпаков датчиков и пушечных портов. Упали и лежим. Норма в его скафандре-хамелеоне вообще не видать, и шлем у него затемнен, и прожектор на нем выключен. Никаких энергетических импульсов. Даже непонятно, жив ли.

«Балерина» громоздилась над головой — огромная, бесформенная, измятая столкновением масса. А «Инсургент» простирался под ними, как планета. А ведь мы продолжаем двигаться, сообразила Натали, причем с вполне приличной скоростью, разве только чуть пригашенной столкновением.

Ждем.

Спутник ее, как оказалось, занял правильную позицию. Прошло несколько минут,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.