Наследство Империи стр. 222
мечты с оговоренным сроком жизни! Когда они подписывают контракт с изготовителем, они сомневаются: вдруг встретят лучше. Вдруг — опять не то! И что, всю жизнь с ней маяться, с секс-игрушкой, наскучившей-ненужной-нелюбимой? А на Шебе делают хорошо! Там учитывают такое, чего заказчик и сам о себе не знает. И когда приходит срок, и они теряют самое дорогое, и сломя голову мчатся — спасите, остановите, обратите процесс! — знаете, что им говорят? «Зайка сломался? Купите нового!» Маркетинг.
— Норм... вы никогда не хотели уничтожить... это гнездо ереси и греха?
— Уничтожить? Люди делают шаг, а слов, философии, страхов наворачивают на год световой. Да мне, представьте,
нравится то, что они делают. Лучшие, кого я знал... ну, вы понимаете, о ком я... вышли из их лабораторий. Не было бы Игрейны — да я и представить себе такого не могу.
— Она умрет?
— Да. Как вы не понимаете: жестоко мучить ее, придумывая отчаянные планы спасения, которым не суждено... Прекратите досаждать ей тем, что нужно вам, а не ей. Нам... э-э-э... импонирует, что вы не можете с этим примириться, но у вас есть обязательства перед сыном. Тут мы ничего не можем сделать. Попытаемся сделать там.
— Знаете ли вы, что представляла собою Сив, Натали? — Кирилл сидел за мониторами диспетчерской в полутьме и даже не обернулся, увлеченный делом. — Это был один из нескольких глаз Зиглинды, огромная пассивная станция слежения. Одна из нескольких в секторе. Очень Большая Антенна. Провода уложены на поверхности планеты, которая помимо этого мало на что годна. Передающие станции, конечно, уничтожены бомбардировками, но собираемый сигнал никуда не делся. Разве что слепые зоны в пораженных местах. Нам они не помешают, движущийся объект не может все время находиться в зоне невидимости. А резервные терминалы — вот они. Когда «Инсургент» войдет в пределы системы, мы его увидим.
Натали остановилась в дверях, прислонившись к косяку. Ей казалось, что Кирилл пытается лепить из сухого колкого снега. Но он единственный здесь хотя бы пытался.
— Есть у вас криокамера? — спросила она. — Если проблема лишь во времени, мы могли бы затормозить биологический процесс Грайни до тех пор, пока...
Пока — что? Пока мы не найдем способ? Предполагается, что сперва мы нагоним «Инсургент», спасем детей, а после когда-нибудь займемся следующей проблемой? В глубине души мы уже решили, что важнее, и только самим себе стыдимся в этом признаться.
— Нету у меня криокамеры, — ответил их капитан. — На судне с персоналом менее пятидесяти единиц, согласно Единому Уставу Космогации, криокамера не обязательна. К тому же обычно я летаю один: случись что, и никто меня туда не засунет. Если бы я знал, что для нее сделать, я бы сделал просто потому, что так было бы правильно.
— Что с Вратами Валгаллы? — спросила она. — Мы их никак не можем использовать?
— Для Игрейны? Во что вы предлагаете ее сохранить? В плюшевого мишку?
— Не будьте циничны, умоляю вас.
— Я не циничен. Этого проекта более не существует. Я его закрыл.
— А технология?
— У меня была Служба Безопасности. Она обо всем позаботилась. Мы уничтожили оборудование, документы... носителя идеи тоже нельзя было выпускать в большой мир. Новых Назгулов не будет. Некоторые вещи нельзя делать с людьми.
— А это? Это вот —