Наследство Империи стр. 239
сыном.
— Здравия желаем, чиф, съер, — ответили вразнобой, и Натали вертела головой, пока не обнаружила динамик на ближней стене. Как просто. А мы-то передавали друг дружке наушники. — Как там наверху?
— Холодно, — Кирилл улыбался во весь рот. — Я вижу, вы не вылетаете. На воротах этакая бородища инея! Вольно, ребята.
— Дык... Холодно там! А ну как смазка загустеет, батареи сядут. Атмосфера опять же, гравитация... И вообще, вдруг бой — а мы уставши?
— Ну-ну, расскажите мне про смазку. При кельвиновом нуле летали, а тут — загустеет? Не грузите мне вакуум, Пятый. Эгиль?
— Не сочтите за дерзость, само собой. Вы к нам нынче с гостями? Вы нас представите?
— Щас, разлетелись. А Первый у нас где? Опять в опере? Свистните ему в наушник, потом дослушает.
— Забирайте выше, съер. Первый у нас нынче балуется теоретической физикой. Теоретически. Как вы думаете, ему дадут второе высшее? Диплом, а дальше, может, и степень?
— Нет, я тут. Смотрю. Я не думал, что вы решитесь. Я имею в виду всех вас.
Брюска застыл на месте, и только поворачивался от одной боевой машины к другой. Брови мальчишки остановились где-то посередине лба.
— Это они? Черные Истребители Зиглинды? Назгулы!
Слава тем, кто способен летать без намека на гибель,Благо им проноситься по синему гладкому небу...Натали медленно шла вдоль ряда Тецим-IX. Они казались огромными: двенадцать метров в длину, четыре метра по выступающим точкам стабилизаторов. Они проплывали над головой, как стремительные хищные рыбы: только вытянутой рукой, пальцами достанешь холодное гладкое брюхо.
И нет ничего красивее. Эй, Патрезе, как насчет этих нулей, приписанных к Империи справа?
— Ну, здравствуй... Рубен. Как ты?
Анатомически у Тецимы нет глаз. Но и так ясно, куда он смотрит.
— Мой? Это он и есть?
Цепкая материнская рука поймала Брюса за плечо. Сюда. Прочее потом.
— Как это? — спросил мальчишка, будто глазам своим не верил. — Кибернетические высокотехнологичные боевые модели? Искусственный разум?
— Объяснишь ему, Кир?
— Что ж, попытаюсь. Нет, Брюс, это не кибернетика. Кредо Зиглинды не допускало психологической зависимости человека от электроники. При прежней власти — назовем ее так — доступ граждан к цифровым технологиям был ограничен. Я имею в виду — рядовых граждан. Тебе, как гражданину Новой Надежды, трудно объяснить целесообразность подобной политики: у вас права и свободы. Там, в каждом из них, — человек. Кадровый офицер, пилот с боевым опытом.
— Ты, твое Величество, еще скажи: скелет в ложементе.
— Не скелет? — уточнил Брюс. — А что?
— Сознание. Разум. Душа. Говорят, еще чувств разных до кучи. Этот вон даже женился. Понравился, стало быть.
— Это твой отец, Брюс, — сказала Натали.
Мальчишка медленно закрыл рот и длинно, выразительно сглотнул.
— Даже пригласить посидеть некуда, — сокрушенно пожаловался Назгул. — Разве что в кокпит, по старинке. А?..
Показалось или он подмигнул? Движения и интонации Первого удивительно легко интерпретировались в человеческие жесты и мимику, оставляя всех в замешательстве: как он это делает? Блистер он сдвинул, словно приподнял бровь, и Натали, чувствуя себя до крайности неловко, огляделась в поисках лесенки.
Кирилл сделал то же самое, всем телом вздрогнул, метнулся взглядом обратно и осознал, что произошла катастрофа. Происходит в эту самую минуту, пока все они стоят задрав головы, ищут нужные слова, млеют, воссоединяются семьями, и прочая и прочая