Библиотека

Наследство Империи стр. 248

Размер шрифта
-
+
Тема

доказательство того, что люди на Колыбели тоже были. Но, понимаете, когда стоишь на всем этом, оно выглядит совсем иначе. Оно незыблемо.

Это случилось на Мальте. Была у меня тогда привычка кочевать за летом в теплые края. На Мальте я задержался на неделю, на пути в Египет. Рассчитывал, помню, поплавать с аквалангом в Красном море и посмотреть, как выглядит закат над пирамидами, но в Валлетте было так тепло... так одиноко. Едва ли вы можете представить себе, что это такое — пустой портовый город. Он потакает безумию, заставляя либо бродить по крутым мощеным улочкам, каждая из которых выходит к морю, либо сидеть камнем на берегу, пока не стемнеет, и уходить со странной смесью пустоты и разочарования, которая от горького местного вина становится только сильнее.

В тот день я нашел лестницу к морю и сел на верхней ступеньке, потому что был больше, чем обычно, пьян. Солнце скоро зашло, стало черно, только море светилось, и меня охватило странное чувство: будто поселилось в груди другое существо и будто бы оно ворочается там, ему тесно. Крылья у него. Мне его было, понимаете, жалко и хотелось выпустить на свободу, только я не мог сообразить — как.

Шелест шин по асфальту отвлек меня, но самого авто я не увидел. Только свет фар поверх балюстрады, которая была черной и выглядела снизу неприступной, как крепостная стена. Свет и голоса. Женский, пронзительный и пьяный, мужской — спокойный, с оттенком презрения и намного более тихий. Звук пощечины. Мужчина засмеялся, и я услышал, как, удаляясь, щегольски щелкают по исторической мостовой его подошвы. Миг — и на балюстраде, балансируя бутылкой, стояла девушка.

Встретиться двоим, зависающим в свободном полете, на Колыбели почти немыслимо. Я настолько привык быть один, что остолбенел и лишился дара речи, когда она прошлась передо мной. Два шага туда, два — обратно. Белые туфли с острыми носами, белый подол, тугие молодые ноги в чулках. Больше ничего не помню. Света ей хватало только до колен.

— Привет! — сказала она, и по голосу я понял, что пьяна она не меньше меня. — Что ты тут делаешь?

Я сделал недоуменный жест. Я никогда ничего не делал. Только время убивал.

— Ясно. Еще одна игрушка.

— То есть?

— Ты не настоящий. Настоящие — это вот они, волонтеры или призывники, бюрократы Управления, те, кто заправляет тебе машину, ставит прививки, принимает и доставляет заказы, составляет сметы, отчитывается за использование средств. Оберегает твое безбедное и бессмысленное существование. Они — сейчас, а мы — где-то там, блуждаем в прошлом и живем на проценты.

Тут

она ненадолго прервалась, приложившись к горлышку, — я увидел это по движению бутылки, описавшей полукруг.

— Будь ты раскрашенным дикарем, исполнителем ритуальных танцев или тенью из королевского замка, потомком царственной линии, бледным и бессильным, как привидение собственного рода, ты бы им хотя бы сгодился. Они наклеили бы на тебя ярлык. Сняли бы о тебе фильм. Масаи, мол. Или — герцог. Характерный мазок в полотне, которое они нарисовали. А так ты просто рождественский гусь в мешке, которому не дают ступить наземь, чтобы не растрясти жир. В лучшем случае тебя сжуют, когда придет твое время. В худшем — никто и жевать тебя не станет.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.