Наследство Империи стр. 272
он какой! Его даже женщина любит!
Кабина и все капоты были опломбированы, о том, чтобы посадить туда техника и въехать в ангар своим ходом, включив двигатель, не было и речи. Потому машину прицепили к кару и на буксире провезли в широкие ворота лаборатории. Гросс пригнулся, пропуская над головой стабилизатор, и пошел следом, чтобы осмотреть оборудование.
Увиденное озадачило его. Разумеется, тут было чисто, свет показался ему слишком резким и насыщенным ультрафиолетом. И все же оборудование тут ставили не в спешке. Тяжелые распределительные шкафы оставляют следы на напольном покрытии, и те, которым несколько дней, отличаются от свежих. К тому же, учитывая опыт обращения местного персонала низшей категории с тяжелыми и объемными предметами: ни за что бы они не подготовили этот зал за то недолгое время, что у них было.
К тому же он был больше. Перегородка из зеленой, натянутой на каркас синтеткани разделяла его как минимум пополам, потолок над нею уходил дальше, туда же тянулись провода. Времени у них было — ага! — только ширму эту поставить. Другой заказ? Тайна от наших глаз? Казалось бы, это нормально, но... плох тот госслужащий, что не хочет знать чужого секрета. Вдруг державе пригодится?
Шагая шире, Гросс опередил медленно ползущий кар и обернулся на Назгула, подмигнув его надвигающемуся тупому носу. Тем, кто не имел дела с этими ребятами, чертовски трудно осознать, что они видят и слышат в широком диапазоне. А еще они терпеть не могут, когда их фамильярно похлопывают по броне.
Кар плавно довернул, останавливаясь, чтобы истребитель по инерции занял отведенное для него место, но, похоже, не рассчитал: продолжал катиться по прямой, Тецима дернула цепь привязи, кар пошел юзом, стабилизатор описал некрасивую кривую, в точности как если бы взмахнул рукой падающий человек, и вспорол разделяющую зал ширму. Треск синтеткани, грохот падающих рам.
Вот-те на! А там, на другой половине, — такая же Тецима!
— Это не ваш заказ, — сказала
директор ошарашенному Гроссу, пока техники возвращали все на свои места.
— Только мне не говорите, что та машина изготовлена вне моей системы!
— Я понятия не имею, где она изготовлена. Мне до этого нет ни малейшего дела. Конфиденциальность на Шебе входит в число оплачиваемых услуг.
— Шеба также, — с вызовом заявил Гросс, — никогда не славилась разработками в области военной техники. То, что из металла, вас не интересует.
— Да, пока процесс не затрагивает понятия «человечность».
Тут она поглядела на Гросса так, что тот усомнился, первый ли он парень на этой деревне, и предложила подняться в свой кабинет подписать бумаги.
* * *— На что опираемся мы, Сэм?
— На то, что в мире есть Добро, и за него стоит бороться.
— Слово «Шеба» аккумулирует в себе всю мерзость мира, — произнесла в задумчивости миз Ариадна.
— Для меня — тоже, — согласилась Натали, сидевшая в своей койке, подтянув к подбородку колени, — но у меня на то есть личная причина. А какую принципиальную богомерзость видит в Шебе Пантократор?
Желудок еще болел: Натали подозревала, что до конца дней запомнила его точное местоположение. Кошки, правда, там уже не было, но шрамы от ее когтей заживали медленно и вскрикивали болью при каждом непродуманном движении.
— Это наши паршивые овцы, — призналась