Наследство Империи стр. 312
затрагивает понятия «человечность».
Тут она поглядела на Гросса так, что тот усомнился, первый ли он парень на этой деревне, и предложила подняться в свой кабинет подписать бумаги.
* * *— На что опираемся мы, Сэм?
— На то, что в мире есть Добро, и за него стоит бороться.
— Слово «Шеба» аккумулирует в себе всю мерзость мира, — произнесла в задумчивости миз Ариадна.
— Для меня — тоже, — согласилась Натали, сидевшая в своей койке, подтянув к подбородку колени, — но у меня на то есть личная причина. А какую принципиальную богомерзость видит в Шебе Пантократор?
Желудок еще болел: Натали подозревала, что до конца дней запомнила его точное местоположение. Кошки, правда, там уже не было, но шрамы от ее когтей заживали медленно и вскрикивали болью при каждом непродуманном движении.
— Это наши паршивые овцы, — призналась миз Ариадна.
— Вот как?
Натали долго гадала над статусом монахини — сиделка та, сестра или врач? Ни то, ни другое, ни третье — и все вместе. Одним словом, монахиня. Хватает образования, чтобы поставить диагноз, провести исследования на автомате-анализаторе и назначить лечение, и в то же время достаточно смирения... или, быть может, чувства юмора... чтобы вынести из-под лежачего больного судно. В служении жизни нет грязных работ.
— Мы строили эту станцию как свой собственный научно-исследовательский комплекс, и финансирование не все было федеральным. Кое-какая значительная часть выделялась из бюджета Пантократора, хотя и предполагалось, что служить она будет человечеству в целом. Некое обособленное место, где аккумулируются идеи, плюс центральный генетический банк и еще цех уникальной медицинской аппаратуры. Мы оказались недальновидны. У тамошних управляющих слишком хорошо пошел бизнес. Заказы... как это?.. левые? В общем, вскорости оказалось, что Шеба располагает неким количеством денежных средств, и прежде, чем аудиторы с Пантократора поймали их за руку, те обратились в правительство Земель Обетованных с просьбой о предоставлении им независимого статуса в составе Федерации. Вероятно, эта просьба была чем-то подкреплена. Пантократор получил денежную компенсацию, которая нас не устроила, — конечно, ведь у нас из-под носа украли форпост галактической медицины! — а Шеба стала делать то, что ранее считалось совершенно недопустимым, зато приносило бешеный доход.
В палате по-прежнему было полутемно. Яркий свет причинял глазам Натали боль, а приятный полумрак населяли дружелюбные тени. Будучи отброшенным с позиций передовой медицины, Пантократор теперь поддерживал реноме независимостью и полной неприступностью территорий своих представительств на любой из планет Федерации.
«Даже если правительства планет нам совсем не рады».
— Если у вас нет оружия, — ввязалась в разговор Мэри-Лиис, — разве это не значит, что к вам беспрепятственно войдет любой, у кого оружие есть?
Миз Ариадна иронически хмыкнула.
— Я бы хотела посмотреть на того, кто попробует пройти мимо меня, — сказала она. — Служение жизни. У этого понятия много сторон. Те, кто проходят ступени посвящения, пользуются определенным... расположением? Нет, правильным словом будет — «доверие». Предполагается, они в состоянии распознать врага рода человеческого на расстоянии вытянутой руки, а то и пораньше, если он выстрелит первым. Нам дозволено определять ему меру пресечения.
— Кем дозволено-то?
— Прежде всего — совестью, помноженной на образование и жизненный опыт.
Она похожа на Норма, подумалось вдруг Натали. Не лицом, нет, Норм-то красив. Но вот выражение почти одинаковое — спокойная уверенность