Наследство Империи стр. 84
что сумочка к ним, пожалуй, еще и старая сойдет, но только тогда они должны быть того же цвета, что и старые. Финансы, которыми она распоряжалась нынче, позволяли вести вполне достойное существование, но... она уже много лет носила удобные брюки со стильными жакетами, всегда новые, и обувь прогулочно-спортивного стиля. Образ жизни не требовал от нее ни женственности, ни элегантности, и, с ее точки зрения, это был высший класс жизни.
Теперь, когда требовалось «создать образ», приходилось вспоминать молодость. Итак, во-первых, кожа. Она должна быть светлой, не розовой, упаси бог, и не синюшной, а матовой, молочно-белой, подчеркнутой двумя отрезками черных бровей и одинаково гладкой во всех местах. Что на ногах, что в подмышках. Прозрачные чулки из баллончика, чтобы только чувствовать, что они есть. Видеть их необязательно. Белье. Белье пришлось заказать: удобные трусики из натурального волокна, вполне пристойные в сумке с эвакпакетом, уступили место крохотной вещице из эластичного черного кружева. Каблуки. Нет, каблучищи! Мышцы голени сразу напряглись, сделались рельефными. Затаив дыхание, Натали обвела черным глаза, положила к наружным уголкам век драматичные коричневые тени и сделала яркий рот. Что сотворить с волосами, она так и не придумала. Последний раз, когда она надевала вечернее платье, — для Рубена Эстергази! — она была стрижена коротко. Заколов их так, а потом этак, в конце концов Натали оставила их распущенными, просто зачесав набок и сбрызнув блеском «Черная луна».
Ну и платье. Она выбрала черное, на тончайших лямках, с декольте и косым низом, справа до колена, слева до середины икры, и испытала давно забытое, очень чувственное и совершенно авантюрное ощущение, когда оно текло по ее телу сверху вниз, шелком по шелку, скользя и обвивая бедра.
«Я как старая боевая лошадь, которую пустили побегать в табун. Звук трубы, и снова — шпоры, трензельные удила и грызло».
— Ну, — сказала она, выходя в рубку, — сделала что смогла. Вы ведь что-то в этом роде предполагали?
Кирилл открыл рот. Закрыл. Встал. Потер переносицу. Сказал: «Н-да». Норм, всегда готовый, в камуфляже, имевшем такой вид, будто его хозяин добирался до Фомора на перекладных с тридцатью тремя оказиями и теперь на все согласен, остался сидеть и только ухмылялся в сторону капитана. Видимо, желание кидать дротики в ближнего было у обоих совершенно обоюдным.
— Что? — спросила Натали. — Слишком дорогая получилась девка? Надо было вырядиться в меха и креп-сатин?
Кирилл, очевидно, набрался мужества:
— Я был не прав. Прошу меня извинить. Есть вещи, которые делать нельзя. И не получится. Концепция изменилась. Я заказываю смокинг и лимузин. Норм, у вас есть гражданский костюм?
— Разумеется.
— Переодевайтесь, вы едете с нами. Телохранитель нам теперь самим нужен. Брави в камуфляже выглядит беспонтово.
— Я-то переоденусь, — ничуть не обиделся Норм. — А вот смокинг, я слыхивал, надо уметь носить.
— Не бес-с-спокойтесь, — прошипел Император. — Это моя спецодежда.
* * *Ведь козыри — ночные!
Из машины, затонированной насмерть, Натали так и не увидела Фомора. Только неоновые огни, от быстроты движения слившиеся в полосы, да струи дождя, размазанные по стеклу. Здесь стоял ноябрь, и в отличие от Зиглинды привилегированными тут считались не верхние, а, наоборот, нижние магистрали.
Водителя отделяло бронированное стекло, связь с ним была только по комму. Пассажирский