Наследство Империи стр. 91
Вы догадываетесь, что результат такой ошибки... достать почти невозможно, да?
— Вы хотите сказать, для человека с титулом «дон» нет ничего невозможного. Только почти?
Кириллу очень не нравятся намеки дона Патрезе, и исключительно из вредности он продолжает делать морду кирпичом. Какой дрянью их с Натали напоили? На "Балерине» есть химический анализатор, однако антидот для этого экзотического бухла может быть весьма непростым. Боюсь, правильный вопрос здесь будет: зачем?
— Не беспокойтесь, — улыбается дон. Старый добрый дедушка. — Вы пили совершенно обычный рислинг. Я, видите ли, достиг того положения и возраста, когда можно дать честное слово и соблюсти его.
— Что же тогда значил сей жест?
Дон Патрезе соединяет ладони кончиками пальцев:
— Дружеский знак одной силы в адрес другой.
— Я всего лишь частное лицо, которое оказывает некоторые услуги. Вы не могли знать, что сегодня я буду здесь. Я сам этого не знал. Следовательно, едва ли у вас есть на меня планы. А даже если бы и были, не уверен, что меня бы они устроили. У меня свои дела, и принудить меня оставить их без бутылки «неправильного» рислинга, смею вас уверить, довольно сложно.
— Ну, планы. Когда мы строим планы, боги веселятся. Однако, если некая возможность валится в руки, грех не выстроить на ней какой-нибудь восхитительный воздушный замок. Сами по себе вы, конечно, всего лишь единица. Потенциальная фигура, покамест не введенная в игру. Но слыхал я забавный бред, будто при передаче войскового имущества вы ухитрились припрятать в рукаве Пиковую Девятку...
— Пиковая Девятка не могла быть ни в чьих руках. — Кирилл выдержал многозначительную паузу. — Я, разумеется, не мог позволить Федерации заполучить технологию, подразумевающую галактическое господство. Все они пошли под пресс.
— Да что вы говорите?! — всплеснул руками тот. — Исключительные кадры, ваши лучшие офицеры...
— У меня, к счастью, была чрезвычайно удобная позиция: в случае необходимости я мог считать их оборудованием. Так что, если вы имели в виду Черную Девятку... боюсь, вам не помог бы даже «неправильный» рислинг.
— Сдался вам этот рислинг. Хорошо, признаю, это была неудачная шутка. Упоминая его, я хотел только подчеркнуть свою добрую волю. Что бы я стал делать на Фоморе с девятью внеатмосферными истребителями? Не тот, извините, масштаб. Слишком много. Или слишком мало. Хотите, принесу вам свои извинения? Но заодно я хотел бы извиниться и перед вашей дамой за то, что невольно оставил ее в одиночестве, Может быть, она соблаговолит к нам присоединиться?
Красную ручку возле двери — вниз, и оглянуться! Вправо, влево: коридор пуст.
— Видел бы ты себя! — фыркнула Мари. — Глаза вытаращены, рот...
— На себя посмотри! — огрызнулся Брюс. — Дышу я им!
В самом деле, глупо получилось с этим ртом, но... Но ведь получилось же! Он, признаться, рассчитывал, самое большее, на очередную затрещину.
Красная ручка запирала снаружи корабельный карцер, где держали пленников. Эту ручку никак нельзя было забыть: внутри лежал Кармоди, и было бы правильно, если б он там остался. Кто знает, сколько он проваляется в отключке под матрацем? Они ведь и попрыгали сверху для верности.
— Ну, теперь куда?
— Должна быть стрелка, — сказал мальчик, оглядываясь. — Зеленая, в направлении эвакуации, горящая всегда, чтобы врезаться в подсознание. Если тревога, она станет мигающей и красной. Короче, в любом коридоре на корабле