Наставник для Шпильки стр. 41
раз…
Развернувшись, прошел к диванчику и разместился на нем. Хлебнув для смелости еще раз, махнул рукой, мол, продолжай.
— Я мастера Уль’рунэ застрелила.
Поперхнувшись не до конца проглоченным напитком, закашлялся.
— Может быть, есть еще какие-нибудь «мелочи», о которых мне стоит знать? Нет? Точно нет?
— Н-нет, больше ничего нет.
— Вентресс, какой там у тебя позывной?
— Сажа.
— Скажи-ка мне, Сажа ты моя сердечная, что ты обо всём этом думаешь?
— Это дитя познало радость мести и это хорошо, но то, что она это скрыла это плохо. Было бы дело в клане, ей бы пришлось познать и горечь наказания. Однако семья это не клан и что разумно здесь и сейчас, я не знаю… Прошу простить меня, господин мой.
— И долго ты еще «господинкать» будешь?
— Прошу простить меня… — ведьма кашлянула и начала снова. — Я недостаточно прилежно изучала эту сторону клана Сестер Ночи. Я думаю, что через несколько дней моя гипертрофированная тяга к размножению сильно ослабнет. До этого момента я могу быть недостаточно адекватна и прошу меня заранее простить, господин мой.
— А может вас того? — задумчиво пробормотал я, имея в виду послать всё это к хаттовой матери и свалить куда подальше, но меня поняли несколько превратно.
— Если вы, в самом деле, этого хотите, господин мой… — как-то тоскливо произнесла ведьма и встала на колени, склонив голову и прижав её к левому плечу. Эдакий местный жест смирения перед отрубанием тыковки.
Следом за девицей в такую же коленопреклонённую позу бахнулась и мелкая.
Потянувшись к Силе, получил моментальный отлуп в том стиле, что она де подтверждает, что у ведьм с запечатлением всё плохо и в том числе по её, Силы, вине, но происходящее сейчас это результат сугубо моих действий (не убил Вентресс) и бездействия (оставил слишком много свободного времени ученице) в том числе.
Хлебнув еще немного и окончательно захмелев, активировал силовой меч и, полюбовавшись сжавшейся ученицей, вспомнил одну забавную книгу. Следом
за ученицей, в панику впала и ведьма. Как подсказывает мне мой скудный опыт, эти две девицы невольно умудрились что-то вроде ментальной связи между собой установить. Нашли, блин, друг друга, два одиночества.
— Перед ликом неизбежной смерти, известная мне как Асока Тано, признаешь ли ты меня своим отцом хоть и не по крови, но по духу?
— Да, — смело отвечает Асока и лезвие моего меча падает наискосок ей на голову. Оно неприятно гудит и буквально огибает шею девочки.
— Готова ли ты…
— Да, — не дослушав отвечает девочка, и клинок вновь огибает её шею, но уже не столь охотно и буквально кончиком чиркает по монтрале. — Ай!
— Еще чуть-чуть и тебя бы с нами сейчас уже не было, — проникновенно смотрю в глаза ученицы, помогая себе Силой. В конце концов, раз местные так обожают эпичные церемонии, то почему бы и ДА. — А если бы я сказал какую-нибудь мерзость?
— Вы бы не сказали, — буквально сипит Асока, прижимая руку к обожжённому месту.
— Уверена?
— Теперь уже нет, — со всё усиливающимся ужасом косясь на лезвие, ответила она.
— Встань и не склоняй голову более ни перед кем и ни перед чем.
Разогнувшись, ученица попыталась отойти, но, откровенно говоря, ватные ноги заставили её усесться прямо так, задницей на пол.
— Перед ликом неизбежной смерти,