Не для печати! стр. 141
вопрос был риторический. Еще не договорив, Джек плеснул в кофе щедрую порцию спиртного, с ловкостью мага положил бутылочку в карман и поднес чашку к губам, одним движением проделав все эти манипуляции. Внезапно вспомнив, что должен играть роль хозяина дома, Джек жестом показал на поднос и добавил: — Прошу вас, Лиз, угощайтесь. Кофе, молоко, сахар, и, пожалуйста, съешьте пирожное. Мой агент прислал их из «Хэрродс» в посылке для Красного Креста.
Лиз взяла молочник.
— Знаете, — произнес он, глядя на статью в рамочке. — Я не мог дождаться, когда же увижу вас снова. Понимаю, что похож на глупого неопытного подростка, который влюбился по уши. — Он сделал паузу, будто осторожно обдумывая свою следующую фразу. — Дело в том, что вы проникли мне в самое сердце и поняли мою суть, мисс Чэпмен. Я так долго ждал, когда же появится человек, который сумеет понять, что на самом деле творится в моем сердце, — он прикоснулся к своей узкой впалой груди. — Вы не представляете, как долго я вас ждал. — У него был рассеянный и мечтательный вид. — Мне так много нужно вам рассказать, во многом признаться, многим поделиться. Может, вы и есть тот самый таинственный голос, который сопровождает каждого художника на его пути.
Лиз ощутила пугающее ледяное прикосновение к позвоночнику. Она намеренно подвинула диктофон ближе. Это был жест, призванный внести ясность, показать, что то, что они сейчас делают, не имеет никакого отношения к романтике или соблазнению — или мало ли о чем там еще фантазировал Джек Сандфи. Это всего лишь интервью, предназначенное для широкой аудитории. Маленькая шипящая и жужжащая машинка, которая бесстрастно и объективно записывала слова Джека, была для Лиз щитом и мечом.
— Я с удовольствием выслушаю все, чем вы хотите поделиться, — произнесла она низким, очень ровным голосом. Этот голос мог принадлежать советнику и доверенному лицу, даже исповеднику, но никак не любовнице, даже потенциальной.
Джек вздохнул. Лиз не была уверена, что он понял ее намек, но все же он немного отодвинулся, очевидно, чисто интуитивно.
— Даже не знаю, с чего начать, это так сложно, — проговорил он, отхлебывая кофе. — Вы уверены, что не хотите глоточек бренди? Я бы и стакан нашел, если хотите. — Он достал бренди — видимо, чтобы показать, что он не шутит, а потом, будто впервые увидев бутылку в своей руке, плеснул еще порцию в свою чашку.
Лиз взяла карандаш и блокнот, давая понять, что готова начать интервью.
— Так, — произнес Джек, сделав еще один глоток, — как вы думаете, с чего бы начать?
Морвенна чувствовала, как ее захлестнуло ощущение утраты и горя, столь сильное и пронзительное, что уже не было сил защищаться. Она сидела за кухонным столом, медленно переворачивая листы альбома с вырезками. Триумф, было написано в статье. Лето 1976-го. Ее первая крупная персональная выставка. Настоящий триумф.
Лили Ховард поставила у ее локтя чашку кофе.
— Я приготовила этим двоим подносы с обедом, осталось только подождать, пока картошка доварится. — Она замолкла, явно пытаясь совладать с желанием высказаться. Ей это не удалось. — Не знаю, как вы можете быть такой спокойной. Я бы этого не потерпела — пригласить ее в дом! Мне все равно, спал он с ней или нет, это неправильно. Так нельзя. И