Не проходите мимо. Роман-фельетон стр. 143
и опробовала приборы. По комнате, неторопливо жуя, расхаживал сам кандидат наук. В руке он держал шампур с шашлыком и время от времени пользовался им как указкой.
Следующий эпизод напоминал фотографию: на крыльце дачи стоял Хватадзе, облокотившись на овцу, которая, очевидно, только что закончила электропроцедуры. Усики у кандидата наук браво топорщились. Овца тоже выглядела ослепительно. Вместо свалявшихся сосулек на ней вились роскошные локоны.
— Но ведь сценарий консультировал профессор Динозавров! — раздался подавленный голос Протарзанова. — Я так обманут!.. А почему меня Можаев раньше не предупредил?.. Ведь кино — это наше общее дело!.. Позор!.. Я бы сам, своей собственной рукой, задушил эту овцу!.. О, жалкий жребий!..
— Я пытался вам все объяснить, — прозвучал можаевский голос, — а вы даже не захотели со мной разговаривать.
— Где этот кандидат наук? — завопил Протарзанов. — Дайте мне его!
Вспыхнул свет. Кресло, в котором сидел Хватадзе, было пусто. Кандидат сельскохозяйственных наук исчез так незаметно, словно он был доктором черной магии.
— Закономерность, — сказал Валаамов. — Мистификатор сам всегда становится в конце концов жертвой мистификации. Эффекты — это еще не вся жизнь, Виктор Викторович.
— Скольжение по поверхности приносит пользу преимущественно в конькобежном спорте, — резюмировал Шишигин.
— Меня ввели в заблуждение, — расхаживая вдоль стола, говорил Протарзанов. — Со всяким может случиться. Не надо делать из рокового стечения обстоятельств трагедию в пяти актах. Я был окружен неискренними людьми! Подумать только, Хватадзе! Фениксов!..
— Я полагаю, — предложил Валаамов, — что говорить о фильме «Красногорское руно» нечего. А режиссеру Протарзанову придется посвятить специальное заседание художественного совета!
— Присоединяюсь, — с достоинством произнес Протарзанов, — и даже требую. Уповаю на справедливость. Мы, ведущие мастера, тоже не чужды самокритики.
И вот, наконец, прозвучали долгожданные слова:
— Переходим к просмотру кусков очерка «Дружная семья». Операторы — Юрий Можаев и Мартын Благуша. Автор сценария — Дормидонт Бомаршов! — Шишигин торопливо направился в просмотровую будку, чтобы заменить вышедшего в зал Благушу.
— Интересно, что они там сняли! — зловеще прозвучал голос Протарзанова.
— Ну, будет буря! — негромко сказал Благуша, пожимая руку Юрия.
И все услышали отчетливый голос Можаева:
— Будет буря? Мы поспорим и поборемся мы с ней!
И в который раз за этот вечер в просмотровом зале погас свет.
Фельетон двадцать девятый. Не проходите мимо!
ИЗ ПИСЬМА МАРТЫНА БЛАГУШИ НАДЕЖДЕ КАЛИНКИНОЙ«…и вот, наконец, прозвучали роковые слова: «Переходим к просмотру кусков очерка Юрия Можаева и Мартына Благуши «Дружная семья».
Представляешь, Надя, как затрусилось мое мужественное операторское сердце? В этот момент Юра шепчет: «Бесчувственная ты личность! Во мне каждый атом трепещет, а тебе хоть бы что!» Хотел я ему ответить… Но тут меня выручил Костя Шишигин
(тот самый, который спалил Фениксова. См. данное письмо стр. 2). Он пробасил из проекционной будки: «Начинаем».
Когда я увидел Тимофея Прохоровича в тени пальм, кактуса и фикуса — как я порадовался, что в зале темно и никто не видит моего лица! Неужели это творение рук моих? И не успел я раскаяться, как во тьме прозвучал голос Протарзанова:
— Вазочки! Пальмочки! Инсценировочка! А ведь разыгрывали из себя голубых ангелочков без страха и упрека!
Но друзья самоотверженно выполняли наши инструкции и продолжали крутить ленту.
Протарзанов пытался хорохориться и в то время, когда Вера в своем экзотическом платье чистила картошку, и во время других