Не шутите с боссом! стр. 81
приближением. Ужасно хотелось окончательно развернуться и встать спиной к окну, прикрывая свой беззащитный тыл. Но это бы означало готовность к разговору, а я же не собиралась выяснять отношения, да? — Я бы сказала: просто прекрасно.
— Рад за вас, — вкрадчиво сказал Вячеслав Павлович. — Это очень важно заниматься делом, которое нравится.
— Я и до этого занималась тем, что нравится, — отрезала я, вцепляясь пальцами в подоконник.
Может, хотя бы форточку приоткрыть? Как-то тут становится жарковато. И душно, аж голова кружится. Запах свежей краски, ремонт, все такое….
— В самом деле? — бывший босс изогнул бровь. — А мне вот казалось, что вам нестерпимо скучно перекладывать бумажки, следить за встречами и варить кофе.
— Ключевое слово здесь «казалось», — выпалила я.
— Неужели? — Он подобрался еще ближе, и я почувствовала, что моя непоколебимость и непримиримость вдруг становится не слишком непоколебимой и непримиримой. — Мне казалось, что по-настоящему интересно работать вам было только в тот короткий промежуток времени, когда вы готовили грандиозную пакость… Вот тогда и энтузиазма хватало, и глаза горели…
Все верно, да. И глаза горели, и энтузиазм зашкаливал. Но это было лишь следствие. А вот причину Вячеслав Павлович вычислил неправильно… Совсем неправильно. Что-то не так у него с причинно-следственными связями. Кто же виноват, что сразу после «грандиозной пакости» наши регулярные совещания прекратились, а сам он превратился в кусок льда?
— И поэтому… — прищурилась я, — вы решили организовать мне дополнительное веселье, меня не спрашивая?
Он усмехнулся, я невольно передернула плечами, потому что от взгляда, скользнувшего по спине, кожу покалывало, будто по ней провели горячей ладонью.
— Не только поэтому. А вы? — синие глаза цепко уставились на меня с тем странным выжидательным выражением, с каким кот, замерев у норки, смотрит на глупую мышь, высунувшую оттуда свой нос. — Что заставляет человека терпеть нелюбимую работу, но ни за что не соглашаться уходить на ту, которая будет интересна?
Я не ответила, наверное, потому что ответ знала очень хорошо. Он, Вячеслав Павлович, был той причиной, по которой я не хотела покидать приемную. Впрочем, кто сказал, что он заставил меня ее покинуть исключительно в моих интересах? Обида обожгла так сильно, что я совсем забыла, что не собиралась выяснять с ним отношения.
— Не надо, пожалуйста, придумывать веские основания моего увольнения, — ровно выговорила я, но голос предательски дрогнул. — Вы просто убрали меня, чтобы ваша бывшая супруга случайно на меня не наткнулась, или, наоборот, чтобы я не наткнулась на нее.
В синих-синих глазах, удивительно ярких из-за падающего на них дневного света, мелькнуло искреннее недоумение.
— Кто не наткнулась?
— Кто слышали, — буркнула я.
— Послушайте, Вероника, я не понимаю, о чем вы говорите. Моя бывшая жена уехала отсюда много лет назад, и с тех пор я ничего о ней не слышал.
Я все-таки развернулась, встав спиной к окну, и уставилась на Вячеслава Павловича. Он сейчас что, серьезно? Он действительно никак не связан с тем, что она приехала? Мало того, он даже не в курсе, что она вернулась?!
49
— Вероника, — бывший босс сделал еще один шаг и оказался слишком близко.
Так близко, что дыхание перехватило, и я едва устояла на враз ослабевших ногах. От горьковатого запаха парфюма в голове помутилось, и все наши разногласия показались мне далекими