Не та дверь стр. 3
любил долгие предварительные ласки. Ему также нравилась длительная игра внутри женского тела, но он всегда чувствовал себя обманутым и лишенным некоторого удовольствия, если обстоятельства вынуждали его к быстрому соитию. Его женщины нравились ему горячими, страстными и умоляющими о слиянии тел. Эта женщина пыталась обмануть его, даже сама не сознавая этого.
Он начал расстегивать пуговицы на груди ее ночной рубашки, ожидая, что она поднимет руки. Но она этого не сделала. Возможно, она намеревалась довести свое представление до конца. Возможно, она будет притворяться спящей даже после того, как он войдет в нее, и в то время, как он будет двигаться внутри нее. Он улыбнулся, глядя на смутные очертания ее тела, и почувствовал, как его дыхание участилось. Было что-то почти невыносимо соблазнительное в этой мысли. Он надеялся, что это и было ее планом.
Он просунул руку под ее рубашку - вдоль ее плеча и ниже – по ее груди, чтобы обхватить ее ладонью. Он почувствовал, что она немного напряглась, когда его большой палец потерся об ее сосок. Он обхватил сосок большим и указательным пальцами, слегка сжал его, желая, чтобы она расслабилась и продолжала притворяться спящей. Он вновь прижался своим ртом к ее рту, заставил его раскрыться, надавив губами, и медленно скользнул своим языком внутрь так глубоко, как только он смог. Она сглотнула, и он застонал.
А затем началось настоящее светопреставление. Он обнаружил, что сражается с мегерой, которая извивалась, молотила кулаками, царапалась, пиналась, кусалась и задыхалась под ним на кровати. На одно мгновение, - всего лишь на одно, он подумал, что она внезапно нарочно сменила тактику. А затем он осознал правду. Слишком поздно. Чересчур поздно. Она не кричала, и возможно существовал призрачный шанс, что он сможет улизнуть со своей одеждой из комнаты прежде, чем она сможет распознать личность нападавшего. Но даже этот призрачный шанс исчез.
Внезапно, прежде чем он смог вырваться на свободу из рук неизвестной женщины, так отчаянно защищавшей свою честь, вспыхнул свет. И послышался громкий, возмущенный, бранящийся голос. «Горничная», - понял он, когда рассудок начал возвращаться к нему, и резко повернул голову. Большая, очень разгневанная горничная, которая, должно быть, спала в соседней комнате. В одной руке она несла свечу.
- Ох, дьявол! - простонал он, поворачиваясь обратно, чтобы взглянуть на женщину на кровати, которая прекратила бороться. Она уставилась на него огромными глазами, ее лицо разрумянилось, темно-рыжие волосы в диком беспорядке разметались по плечам и обнаженной груди. Она была самой хорошенькой из всех молодых особ, которых он видел. Но он не мог вспомнить
ее имени.
Но прежде чем его разум смог даже начать осознавать невозможность сказать хоть что-нибудь, чтобы облегчить ситуацию, горничная большим кулаком начала колотить его по голове и плечам, и он, защищаясь, вскочил с кровати.
Горничная завизжала.
Очаровательная молодая особа нырнула под одеяло.
- О, Боже, - простонал виконт, хватая свои панталоны и натягивая их, а затем протягивая руки за своей рубашкой и чулками. – Я прошу прощения, госпожа. Ошибся комнатой. Я думал, что это моя спальня. Должно быть, свернул не туда. Я так сожалею, что причинил Вам беспокойство.
Он покинул комнату как раз в тот момент, когда горничная, отошедшая от