Не ведая страха стр. 7
Рем Вентан это понимает. Когда война закончится, ведь в конце концов она должна закончиться, когда не останется врагов, с которыми нужно покончить, и миров, которые нужно покорить, что тогда делать создавшим Империум транслюдям?
Уйти на пенсию?
Зачахнуть и умереть?
Стать обузой? Кровавым напоминанием о былых, более грубых временах, когда человечеству требовалось, чтобы для него выковали империю сверхлюди? Война приемлема, когда является необходимым средством для выживания. Когда потребность в ней отпадает, становится неприятным сам факт, что когда-то такой инструмент был нужен.
— В этом заключена великая ирония, — сказал Жиллиман своим капитанам и магистрам всего неделю назад. — Легионес Астартес созданы убивать, чтобы добиться победы и мира, в котором им не найдется места.
— Ошибка в концепции? — спросил Гейдж.
— Необходимое бремя, — предположил Сиданс. — Я строю ваш храм, зная, что не буду молиться в нем.
И на то и на другое Жиллиман покачал головой.
— Мой отец не совершает настолько больших ошибок, — сказал он. — Космические десантники преуспевают на войне, поскольку их создавали, чтобы они преуспевали во всем. Каждый из вас станет лидером, правителем и господином своего мира и применит свои трансчеловеческие таланты в управлении и культуре, поскольку сражений больше не будет.
Рем Вентан знает, что примарх искренне в это верит. Но он сомневается, что примарх вроде Ангрона или Русса с таким же оптимизмом смотрит на перспективу мирного будущего.
— Чему вы улыбаетесь? — спрашивает стоящий рядом Селатон.
Рем бросает взгляд на сержанта.
— Я улыбался?
— Вы смотрели на инфопланшет и улыбались, сэр. Я гадал, что такого забавного в декларативном списке восьмидесяти сверхтяжелых единиц бронетехники.
— Мало чего, — соглашается Рем.
По ту сторону наблюдательной амбразуры массопогрузочные машины затаскивают четырехсоттонные танки в чрева громоздких подъемных кораблей.
[отметка: — 108.56.13]Брат Браэллен молод и еще ни разу не сражался с зелеными. В отличие от капитана. В залитом солнечным светом лагере на Уросенских холмах проходит импровизированная тренировка в ожидании сигнала собираться и грузиться на борт.
— Орк, в теории, — говорит капитан Дамокл.
— В голову или позвоночник, масс-реактивными, — отвечает Браэллен. — Или в сердце.
— Идиот, — ворчит сержант Домициан. — Выстрел в сердце его не остановит. Нет гарантии. Грязные твари поглощают повреждения, даже от болтеров.
— Значит, череп или позвоночник, — исправляется Браэллен.
Дамокл кивает.
— Орк, на практике? — спрашивает он.
— Что у меня есть? — уточняет Браэллен.
— Твой болтер. Боевой меч.
— В череп или позвоночник, — говорит Браэллен, — или в оба места, куда угодно, лишь бы сработало. Как можно больше повреждений. Если дойдет до ближнего боя, обезглавить.
Дамокл кивает.
— Мой тебе совет, не позволяй им подобраться настолько близко, — произносит Домициан. — У них хватает силы. Они тебе конечности поотрывают. Иногда проклятые твари продолжают двигаться, даже лишившись головы или с раскроенным черепом. Нервные корешки или что-то в этом роде. Если можешь, держи их на расстоянии — дальнобойным оружием, огнем болтера. Как можно больше повреждений.
— Хорошая рекомендация, — говорит капитан Дамокл своему седеющему сержанту. Он смотрит на стоящих кругом братьев. — Ее дает человек, который сражался с зеленокожими на шесть раз больше, чем я. Шесть ведь, Дом?
— Полагаю, что семь, благодарю вас, сэр, — откликается Домициан. — Но если вас это не огорчает, то и меня тоже.
Дамокл улыбается.
— Впрочем, ты упустил одно предостережение в практической оценке, — говорит он.
— Разве, сэр? —