Небеса ликуют стр. 591
решить одно важное дело. Имей в виду, его можешь решить только ты!.. Я содрогнулся.
Покои действительно оказались покоями. Шелк на стенах, яркий ворс персидских ковров — под ногами. С темных парсун мрачно поглядывали щекастые и усатые предки.
Здесь тоже было кресло, даже не кресло — трон. Золоченая спинка, резные подлокотники.
Я присел прямо на ковер.
— Дядя!
Я поглядел на ближайшую парсуну. Усач со сверкающей орденской цепью на шее сделал вид, что меня не замечает.
— Ну, раз ты так…
Она присела рядом, вздохнула.
— Надо привыкать, дядя Адам! Я сама до двенадцати лет босиком по Горностайополю бегала. Теперь и тебе придется…
— …Изучать арабский, — кивнул я. — И еще — птиц. Говорят, они клюют клещей.
В последнем, впрочем, я не был уверен. Но должен же кто-то этих клещей жрать!
…Черная Книга надежно спрятана в Вильно. Там же — страничка, переданная мне киром Афанасием. Это — для начала. Потом — арамейский, чтобы перечитать «Зогар». И, конечно, надо найти Полегини. Теперь я знаю, как с ним разговаривать!..
И еще — звезды. Может, покойный Алессо Порчелли был все-таки прав ?
Аль-Барзах — Промежуточный Мир, обитель ангелов, ключ к Грядущему…
— А батюшка персидский учил, — вздохнула Анна-Станислава. — Говорят, все мы, Горностаи, немного странные. Батюшка в последние годы ни разу из дому не выходил. А ведь не хворал!
Зато мне довелось попутешествовать за двоих! Или даже за весь род сразу.
— Ты знаешь, дядя, что ты, как глава рода, возглавляешь семейный суд? По привилею круля Жигимонта Старого ты верховный судья во всех наших землях.
…Сын ягуара наряжается судьей. Действо об Илочечонке, явление пятнадцатое
— И кому надо отрубить голову?
Ап! Язычок прикушен, но, кажется, поздно. В ее глазах — ужас.
— Дядя! Не надо! Пожалей ее, пожалуйста!
На миг мне стало плохо. Ничего себе, пошутил!
— Это и есть твое «важное дело»?
— Да…
Анна-Станислава кивнула, задумалась.
— Это… Это непростое дело. Я перечитала привилей. Там сказано, что тебе… то есть главе рода подсудны не только посполитые, но и мещане, если преступление совершено не в пределах города, где действует Магдебургское право.
— Погоди! — взмолился я, но кнежна мотнула головой.
— Слушай! Шляхтичи, само собой, судятся своим судом на сеймиках. Но каждый шляхтич имеет право также обратиться к твоему суду, и ты не можешь ему отказать. Особенно это касается родичей. В этом случае твой суд выше сеймового…
…У гуарани тоже было что-то подобное. Приговор можно было обжаловать у великого духа Тупи. Те, кому грозило путешествие в пасть каймана, так и поступали.
— И кого
надо судить? — вздохнул я, чувствуя, как клыкастая маска Тупи начинает прирастать к лицу.
— Одну… Одну нашу родственницу. Она не выполнила волю отца и бежала из дому. Ты, наверно, знаешь, что до совершеннолетия отцовская власть над дочерью нерушима…
— …Не знаю! — отпарировал я.
— Теперь знаешь! Так вот, ей было некуда бежать, и я разрешила ей укрыться в Ейшишках. Ее отец требует выдачи, он человек влиятельный. Теперь все зависит от тебя.
Опять Ейшишки! Наверное, там — сплошные сосны. И шишки, шишки, шишки…
— И в чем виновна эта панна? Отказалась выйти замуж?
— Ты почти угадал. Отказалась. — Анна-Станислава с интересом покосилась на меня.