Небесная музыка. Луна стр. 243
минут назад. Но ты же знаешь этих пронырливых...
– Я сказал – к ней, – перебивает его Дастин. И Хью понимает, что с ним лучше не спорить.
* * *Концерт «Красных Лордов» заканчивается феерично – одним из их первых хитов –
«Архитектором», залпами холодного огня и вспышками ослепительного света софитов. Музыканты не уходят за сцену – они медленно скрываются под ней под оглушительный рев трибун, положив руки на сердца. И даже когда они полностью исчезают, а на всех огромных мониторах загорается на темном фоне огненный логотип группы – череп с крыльями летучей мыши, зрители не перестают аплодировать и
кричать, надеясь, что «Лорды» еще вернутся и исполнят пару-другую любимых песен. Обычно Гектор не любит повторного появления на сцене. Однако решает, что они выйдут, чтобы повторно исполнить «Архитектора». Толпа радостно ревет, и вокалистов почти не слышно – поклонники поют так громко, что заглушают их. А потом «Красные Лорды» уходят окончательно. Но поклонники все равно ждут и третьего выхода. Но нет, загорается свет. Шоу окончено.
Только в шумной гримерной барабанщик Октавий снимает устрашающую кованую маску, в которой выступал, сбрасывает плащ, оставаясь в одних кожаных грубых штанах с шипами и цепью, и смотрит на себя в зеркало. Волосы под капюшоном спутались, стали влажными, по вискам стекает пот, вены, переплетающие руки, вздулись, шрам от недавнего ожога на груди становится ярче, напоминая цветок.
На каждом концерте он отдает максимум себя. На каждом концерте он умирает – вновь и вновь.
Ничего общего с тем, кем он был десять лет назад.
«Сладкий Ричард!» – словно назло раздается в голове противный голос девчонки, которую он встретил сегодня перед выступлением.
Октавий криво улыбается, глядя в свои же светлые глаза.
Нет. Она ошиблась. Сладкого мальчика из карамельной группы больше нет. Он исчез. Растворился.
Стал другим.
Все любуешься собой? – раздается рядом вкрадчивый голос. – Настоящий красавчик. Огонь!
На плечо Октавию опускается тяжелая рука Кезона [10] . Он все еще в гриме и в полутьме, царящей в гримерной в эти минуты, напоминает демона-искусителя, появившегося за плечом. Кезону нравится эта роль – вторая любимая после шута. Он тяжело из нее выходит даже после концерта, когда все начинают возвращаться в себя из своих сценических образов.
– Иди ты, – отвечает Октавий устало. Шутки о том, какой он слащавый, порядком ему надоели за эти годы. А Кезону – нет.
– Как такой хороший мальчик смог довести себя дотакого? – ухмыляется Кезон, прекрасно его понимая. Иногда Октавию кажется, что Кезон испытывает терпение и предел прочности их всех. Только зачем?..
Хотя он любит играть.
– Ты был таким милым, – продолжает Кезон. – Просто бабочка в руках дьявола.
– Ты, что ли, был дьяволом? – весело интересуется кто-то из команды техников, которая стала частью «Красных Лордов», правда, неизвестной слушателям.
– Эта роль всецело принадлежит Гектору, – отмахивается Кезон. Черноволосый вокалист Гектор его не слышит – находится в другом конце огромной гримерной, стены которой специально к их приезду выкрасили в черный цвет – согласно одному из пунктов райдера. Не что чтобы музыкантам был важен цвет стен – по большему счету им было глубоко плевать на это. Куда