Небесная музыка. Луна стр. 247
людей. Поклонницы, даже самые рьяные, вырастут и забудут их, а сами они через несколько лет окажутся никому не нужными.
Это было забавно: во время долгих перелетов и переездов он слушал в наушниках одну музыку, а исполнял совершенно другую. И от этого становился сам себе противен, но ничего не мог поделать – контракт есть контракт, пусть и долгосрочный. Таким же противным – грязным – ему казалось и то, что люди видят в нем куклу, открывающую рот под фонаграмму. Называли Сладким. Не видели в нем личность. Единственное, что доставляло Ричарду радость, так это его маленькое хобби – игра на барабанах. Сначала он просто сбрасывал стресс, со всей дури колотя по тарелкам и бочкам, затем вдруг понял, что ему безумно нравится ударная установка, и стал учиться у профи – бывшего ударника известной в 80-е рок-группы.
Как только срок контракта подошел к концу, Ричард не стал его продлять, несмотря на огромную популярность группы, за что превратился во врага номер один для парней, особенно – для Джоэла, который считал, что Ричард сломал ему карьеру. Ричард уехал в США, где случайно познакомился с Гектором и, взяв себе псевдоним, занялся тем, что было ему по душе – роком. Трое других членов «Пепельных цветов» тоже долго не
продержались вместе – стали требовать от звукозаписывающей компании больший гонорар и были распущены. Большие боссы посчитали, что легче вложить деньги на раскрутку нового бой-бенда, «более современного формата» как выразился один из них, чем заниматься и дальше «Пепельными цветами», из которых уже выжали почти все, что могли. Как Ричард и предполагал, группу фактически забыли.
Ричард Фелпс пропал.
Зато появился Октавий. В переводе с латинского – восьмой. Перевернутая восьмерка – знак бесконечности. Поэтому Октавий и его музыка будут существовать вечно.
Концертный зал приходится покидать с массой предосторожностей – фанаты до сих пор не уходят, хотя на улице портится погода и начинает накрапывать дождь, грозя в скором времени перерасти в грозу. Когда «Лорды» выходят на улицу, охране приходится делать «коридор» в бушующей толпе, через который музыканты не без труда протискиваются, на ходу успевая оставлять автографы, а Кезон даже позирует для селфи, за что тут же платится – чьи-то руки так цепляются за его футболку, что рвут ее. Охране приходится силой оттаскивать Кезона от буйствующих поклонников. И даже когда микроавтобус с музыкантами уезжает, фанаты их музыки не успокаиваются. Кое-кто начинает драку, и это перерастает в массовую потасовку, но тотчас приезжают полицейские машины, дежурящие неподалеку.
Октавия с остальными «Лордами» в микроавтобусе нет – он выходит последним, вместе с Уилллом, и на его лице привычные бейсболка и солнцезащитные очки, а на голову натянут капюшон черной худи. Октавий и Уилл без особых проблем садятся в легковую машину и едут по вечернему искрящемуся городу. Октавий задумчиво рассматривает его через окно, все отчетливее понимая, как тот изменился, но при этом остался таким же красивым и по-своему уютным. Недавно прошел дождь, воздух насыщен влагой, а асфальт теперь в лужах, в которых отражаются золотые и алые нити огней. Октавий следит за этими нитями, за бликами фонарей, всполохами фар, светом огромных, упирающихся в темно-бирюзовое небо зданий и почему-то вспоминает детство. Они едут довольно