Небесная музыка. Луна стр. 259
на них нет.
Когда она выходит из машины – Аарон любезно открывает ей дверь и подает руку, – она, сама не зная почему, оглядывается, прежде чем скрыться в доме Мунлайтов.
Мальчишка-секретарь все так же странно на нее смотрит из-за стекол очков.
... А небо похоже на аметистовый мрамор, по которому бегут словно трещины белые прожилки.
Елена не знает, какое кольцо доставляет ей больший дискомфорт – то, которое у нее в сумочке, или то, которое на пальце.
Не сдерживай свои чувства, Забудь про свое кольцо.Дарить любовь – это искусство. Терпеть нелюбовь – мастерство.Земля тяжелая из-за влаги после дождя. А мое сердце тяжелое из-за пролитых слез.Играет неспешная живая музыка, официанты разносят блюда, в звонких бокалах искрится вино, чайные розы наполняют воздух изысканным ароматом – вечер в особняке в самом разгаре.
На ужине присутствуют почти все представители клана Мунлайт, за исключением, разве что, бывших жен Николаса и его опального сына Виктора, а также Уилшеры и несколько семей партнеров по бизнесу. Кроме того тут присутствует генеральный директор «Биг-Скай Рекордс» и продюсер Макс Уолтер, который сияет от чувства собственной важности. Диана знает, что именно он будет работать с ней.
Поправка – должен был работать. Но ни он, ни отец пока ничего не знают. Мать тянет, не хочет говорить – надеется на чудо. Даже Диана не верит в чудо, а Эмма все еще продолжает.
Диана украдкой смотрит на отца. Он сидит во главе длинного стола, заставленного изысканными блюдами, неторопливо попивая вино из коллекционной бутылки. Николас Мунлайт смотрит на собравшихся долгим пристальным взглядом, словно видит каждого насквозь.
Кроме родной дочери.Диане отец напоминает пастыря, который ревностно следит за своим «стадом овец». Глядя на него, Диана не может даже думать о том, что бывают другие отцы: любящие, заботливые, понимающие. Николас Мунлайт – глыба скалы, для которой не существует чувств. По крайне мере, так считает Диана.
Хотя в последние дни жизнь вообще видится ей отнюдь не в самых радужных красках. Она видит только два цвета: белый и черный. Остальные померкли. Растворились в ядовитом воздухе.
Большинство собравшихся вызывают в Диане отвращение. Она презирает их и не хочет видеть их лиц. Но она должна присутствовать на этом чертовом ужине и делать вид, что все в порядке. Что ей вовсе не больно. Что ее жизнь – размерена и прекрасна. Хотя на самом деле все обстоит абсолютно иначе. Жизнь Дианы пошла под откос. И ей хочется не мило улыбаться, делая вид, что она слушает отца или его гостей, а кричать, разбрасывая все, что есть на столе, бить тарелки на мелкие осколки, резать ими кожу – чтобы боль притупила ее глухое чувство отчаяния.
На ее бледной коже под рукавом платья тонкие алые порезы. Как и свою татуировку под грудью, она никому не покажет их.
Боль. Диана никогда не любила ее, но именно физическая острая боль заглушала боль душевную. Это было случайно открыто Дианой еще на вилле, в день благотворительного бала. Когда Диана не знала, что все кончено.
Пустоты в ней так много, что она сама почти стала пустотой. Пустота в оболочке человека. С приклеенной улыбкой. И в блестящих мертвых украшениях, которые стоятбольше, чем