Небесная музыка. Луна стр. 266
огонь.
Когда Диана вышла из гостиной, то не выдержала и обернулась – отец задумчиво курил сигарету.
Мать тут же бросилась к ней с расспросами и облегченно выдохнула, когда поняла, что ничего страшного не произошло, однако то, что Уолтер хочет уже в скором времени начать запись песни, ее обеспокоило.
– Ты же не успеешь вернуть голос, – сказала она, теребя браслет, змеей обвивающий ее тонкое запястье.
Диана лишь ухмыльнулась про себя. Естественно, не успеть. Шесть месяцев – минимум.
– Надо проконсультироваться с доктором, – решила, нервничая, Эмма. – Если ты запишешь всего лишь одну песню – сильно ли это повредит твоим связками?
Диана все с той же внутренней насмешкой посмотрела на мать. Та ничего не понимала в вокале. Всего лишь одну песню, а потом потерять голос навсегда? Да и вообще, сможет ли она записать эту чертову песню, даже если в ее горло вольют все лекарства мира?
Наверное, у нее был такой взгляд, что Эмма поняла, что сказала глупость.
– Я попытаюсь поговорить с отцом, чтобы тот дал согласие отложить компанию по твоему продвижению, – заявила она.
Диана лишь пожала плечами – пусть мать делает то, что хочет. Когда отец узнает правду, он будет в ярости.
Отсрочку отец не дал.
– Что за глупости? – заявил он Эмме на следующее утро. Диана слышала их с матерью разговор, прячась в коридоре. – Чего ради откладывать это все? Слышала, что воду нужно пить, пока она свежая?
– Ты прав, дорогой, – осторожно сказала Эмма. – Но, может быть, Диане пока следует еще немного поучиться, позаниматься вокалом, чтобы усовершенствовать свой голос, прежде чем выходить на большую сцену? Пусть наша дочь...
– Хватит, – резко оборвал ее Николас, который поведение жены истолковал неправильно. – Ты слишком сильно о ней заботишься. Как наседка. Дай ей пожить своей жизнью. Пусть начинает сейчас, не откладывая на полгода или год. Хотела стать певицей – станет. И отработает каждый цент, который я в нее вложил, – Мунлайт был бы сам на себя не похож, если бы не сказал что-то подобное.
Диана, слыша это, была порядком удивлена позицией отца.
– Но, дорогой!
– Ты делаешь из своей дочери...
– Нашей, – тут же поправила его Эмма.
– ... бесхребетную идиотку, – продолжил раздраженно Николас. – Которой вздумалось втайне от всех стать певичкой в дешевых барах. А ты этого и не заметила. Сейчас ее воспитанием займусь я.
Диана про себя тут же подумала, что для какого-то там воспитания она уже слишком взрослая, но в следующий момент ей пришлось уйти – судя по шагам, отец собирался выйти из столовой, в которой и находился вместе с Эммой.
У матери ничего не получилось. Давать отсрочку отец не собирался. Диана даже хотела рассказать ему обо всем – несколько часов набиралась смелости, и вся внутренняя сторона ее руки ниже локтя была в мелких и тонких кровоточащих порезах – следах канцелярского ножика. Боль помогала Диане успокоиться и прийти в себя, когда истерика захлестывала ее. Помогала отстраниться от проблем. Помогала забыться. А потом Диана узнала от отцовского секретаря, что тот улетел с деловым визитом в Пекин почти на
неделю.
Это