Небесная музыка. Луна стр. 304
явно призывает ее молчать, а Лилит ловит себя на мысли, что с удовольствием укусила бы его. Но она все же сдерживает себя.
– Берем вот это, – решает Октавий.
– Как тебе, Лилит, нравится? – нараспев спрашивает она и сама же себя отвечает: – Да, очень! Возьмем его, дорогой. Спасибо!
Продавец смотрит на нее с непонимающей улыбкой, а Октавий только головой качает и просит Лилит не переодеваться и оставаться в этом платье. Она порывается забрать свой собственный наряд из примерочной, но продавец останавливает ее, говоря, что волноваться не стоит и они все сделают сами. А еще спрашивает, не желает ли Лилит кофе. Лилит желает – и ей приносят вкуснейший латте с фисташковым сиропом. Можно подумать, это не бутик, а кофейня.
Когда Октавий достает карту, чтобы расплатиться (его цена, в отличие от Лилит, совершенно не волнует, и она не уверена, что он вообще ее видел), Лилит вдруг спрашивает с милой улыбкой:
– Извините, а у вас есть скидка?
Продавец изумленно вскидывает брови, словно Лилит не задает вполне разумный вопрос, а ругается нецензурной бранью.
– Прошу извинить, но скидки не предусмотрены, – безукоризненным тоном отвечает она. Лилит вздыхает – тратить такие деньги ей кажется кощунством. А Октавий злится.
– Не ставь меня в неловкое положение, – тихо говорит он ей и расплачивается за покупку.
– Зачем ты потратил столько денег? – уже на улице спрашивает Лилит, когда Октавий под руководством своего менеджера тащит ее в обувной бутик.
– Так надо, – отвечает он.
Обувной бутик приводит Лилит еще в больший восторг, и она даже не замечает того, что слегка прихрамывает – бег босиком не прошел даром, она отбила ступни. А Октавий замечает, хмурится и просит у продавца что-нибудь удобное. Удобное и красивое, подходящее платью.
Через двадцать минут Лилит выходит оттуда в перламутровых босоножках с ремешком на щиколотке и устойчивым каблуком. Следующее место, где их уже ждут, – салон красоты, где Лилит делают макияж и работают с волосами. С одной стороны, все это – просто сказка какая-то, Лилит в жизни не могла подумать, что подобное может произойти с ней! А с другой, она чувствует себя странно и как-то нелепо. И дело не в том, что теперь ее образ – светлый и романтичный, а от старательно создаваемого годами темного и драматичного почти ничего не осталось. Дело в том, что Лилит чувствует себя в долгу. Она – большой должник Октавия. И это ее раздражает.
Когда он в машине молча передает ей бархатную
коробочку, в которой лежит сверкающий утонченный браслет, Лилит не выдерживает.
– Нет, – говорит она. – Это слишком дорого.
– Слишком дорого выглядеть дешево, – отвечает Октавий. Машина вновь попадает в плотный поток движения – пора ехать, ибо поздний ужин Элинор Фелпс скоро начнется.
– Ах да, как я могла забыть, ты же «золотой ребенок»! – восклицает Лилит.
– Верно, – поворачивается к ней Октавий. Голос его спокоен. – Я избалованный сыночек великой певицы, которому ее деньги открыли все двери. Довольна?
Так часто писали и говорили о Ричарде Фелпсе, когда он был в «Пепельных цветах».
– Я не это имела в виду, –