Небесные очи стр. 134
– в наше-то время... – Бородин вцепился себе в волосы, растрепал ладонями свою элегантную шевелюру. – Молодая женщина, красивая... Лет через двадцать сама побежишь ко мне, круговую подтяжку лица делать! Ты соображаешь, чтоты совершила?..
– Да.
– И тебе не жалко твоего Максима?
– Жалко.
– Тогда о чем ты думала, когда жгла ее? – Бородин изо всех сил грохнул кулаком по столу.
– О бабушке Але думала. О маме. Об отце... О других людях, которых тоже нет в живых.
– Дура! О своем счастье надо было думать! О себе, живой!..
Саша пожала плечами и вышла из кабинета.
Через несколько мгновений Бородин догнал ее уже на улице.
– Погоди... Тебе что, правда наплевать на своего Максима? Я сейчас позвоню кому надо, против него опять дело откроют... И за эту толстую дуру Буракову тоже возьмутся!
– Звони.
– Нет, тебе правда все равно?!.
– Я очень переживаю за этих людей. Но иначе нельзя.
– Но их же посадят! Я добьюсь этого!
– Вряд ли.
– А вот посмотрим...
– Нет, нет! У тебя ничего не получится! – засмеялась Саша.
– А, понимаю, нашелся какой-то покровитель... – Бородин с досадой потер лоб – видимо, тот чесался. Сорвал пластырь, пальцами скатал его и пульнул в сторону. – Кто?
Саша указала рукой вверх.
– Я понимаю, что это человек сверху, но кто он? – неистовствовал Бородин. – Имя, имя мне скажи!
Саша пожала плечами. Повернулась и пошла прочь.
Она не видела того, что произошло потом. А произошло следующее.
Виктор Викторович Бородин некоторое время стоял на одном месте и долго смотрел Саше вслед. С неистовой ненавистью, досадой и... и еще что-то было в его глазах. Так смотрят вслед любимой женщине, от которой раз и навсегда получают отставку.
Затем Бородин еще раз почесал лоб. Потом потянул себя за галстук. С усилием вздохнул. Его взгляд упал на стеклянный киоск метрах в двадцати от него. Он решительно зашагал к нему.
– Воды, пожалуйста. Нет, самой обычной, без газа. Спасибо.
Он зашагал обратно к клинике. На ходу сорвал пробку и, запрокинув голову, принялся жадно пить. Под ноги себе не смотрел...
В этот момент левой ногой наступил на банановую кожуру, брошенную полчаса назад мальчиком в тельняшке. Подошва скользнула вперед.
Одновременно с этим вода попала ему не в то горло. Закашляться Бородин не успел – нога скользила все дальше. Он сделал кульбит в воздухе и рухнул назад, ударившись затылком о бордюрный камень.
Треск, хруст, лужа крови. Крики прохожих.
Но Виктор Викторович Бородин уже ничего не слышал. И не видел. Он был мертв. Лишь в его широко открытых глазах отражалось голубовато-серое осеннее небо, с рябью темных облачков. Пожалуй, если напрячь воображение, то облака эти можно было принять за беловато-бурые лоскутки пепла, летящие по небу...
* * *...Лиза поставила на стол торт.
– Сейчас, чайник принесу... – сказала Саша. – Ну как ты? Работаешь?
– Кстати, насчет работы... – оживилась Лиза и села на стул, закинув ногу на ногу. – Представляешь, только что звонила Буракова и сообщила, что с нуля собирается открыть ателье. Ей вроде как страховку обещают выплатить!
– Да что ты! – удивилась Саша.
– Клянусь. Зовет всех нас. Особенно тебя.
– Опять