Небоскреб стр. 112
все шестьдесят шесть пролетов, прежде чем сооружение перейдет в свободное падение, учитывая еще и то, что Кэрол была слишком слаба даже для того, чтобы просто держаться на ногах.
— Ну, давай, — сказал Митчелл, изо всех сил стараясь прибавить оптимизма своему голосу, — еще парочка ударов — и мы выберемся отсюда.
Глава 25
Лузетти стоял в некотором замешательстве. На шейхе была арабская национальная одежда. Точно так же были одеты и двое из шести его сопровождающих. Остальные четверо — в модных деловых костюмах. Все они были смуглые, бородатые, с живыми карими глазами, и все, кроме шейха, отнеслись к Лузетти с нескрываемой неприязнью. Шейх оказался высоким мужчиной с ястребиным носом. Идя с ним и его окружением по 53-й улице, Лузетти чувствовал себя участником эффектного публичного шоу, устроенного каким-нибудь цирком с Ближнего Востока.
— Хэлло! Как поживаете? Как приятно вас видеть! — говорил шейх всем прохожим, с которыми встречался глазами.
Может быть, где-нибудь на Ист-Сайде, подумал Лузетти, возле здания ООН, на эту группу никто не посмотрел бы второй раз, но на Вест-Сайде люди не очень-то привыкли видеть взрослых мужчин, завернутых в простыни.
— О, попутный ветер всегда придает силы человеку, не так ли, мистер Лузетти? — сказал шейх своим тонким, пронзительным голосом, улыбаясь и помахивая рукой, ни к кому конкретно при этом не обращаясь. Он шел широким шагом, и его одежда раздувалась на ветру, как парус. — Или мне лучше называть вас Джином?
— Джин — это прекрасно. Могу я спросить, какое обращение вы предпочитаете? Шейх? Ваше превосходительство?
— Это уж чересчур официально, мой дорогой! Меня зовут аль-Халил Сауд. Называйте меня Ал! Ха-ха!
Лузетти рискнул быстро взглянуть на Торнтона, многозначительно подняв глаза к небу. Арабы, окружая своего шейха, кучей врезались в толпу двигавшихся навстречу прохожих. На углу 8-й авеню прохожих на тротуаре оказалось слишком много, и шейх отвел свой конвой в сторонку, прямо на проезжую часть. Какому-то грузовику пришлось резко затормозить, чтобы дать им пройти.
— Проклятые клоуны! — закричал водитель.
Шейх ответил ему дружеским взмахом руки.
— Хэлло! Как приятно вас видеть!
— Убирайся к себе домой и играй там в песочек!
— Как поживаете? Превосходный день!
Лузетти повернулся к Торнтону и прошептал:
— Парень совсем рехнулся.
— Зато у него куча денег.
Они пересекли 8-ю авеню и свернули на юг, оказавшись вне пределов досягаемости сильных порывов западного ветра. Трое арабов в национальных костюмах уже не выглядели так, словно собирались взлететь, как воздушные шарики. Аль-Халил Сауд схватил Лузетти за рукав и подтянул поближе к себе.
— Здание, которое вы хотите продать, — спросил он доверительным тоном, — хорошее?
— Замечательное.
— Тогда почему же вы… как это правильно сказать… избавляетесь от него?
— Правильно сказать — «продаете». Необходимы деньги для строительства других объектов.
Лузетти вытянул шею. Большая толпа собралась в конце улицы. Всюду бегущие люди, кто-то кричал. Движение транспорта остановлено, если не считать разворачивающихся автомобилей, пытавшихся выбраться из узкого проезда в южном направлении.
— Вы обратились ко мне, потому что думаете, будто у всех арабов есть деньги?
— Мы слышали, что вы подыскиваете какое-нибудь впечатляющее здание для штаб-квартиры.
Лузетти прищурился, пытаясь разглядеть, что же там происходит. Нашли бомбу? Снимают кино?
— В Аравии тоже есть бедные люди. В особенности после возникновения переизбытка населения.
Лузетти, идущий впереди, почувствовал себя