Библиотека

Небытие стр. 2

Размер шрифта
-
+
Тема

страна

Чьих нет границ на атласах бесплодных

К тебе плыву я по реке вина

Средь собеседников своих бесплотных

Река течёт сквозь чёрные дома

Сквозь улицы и дымные трактиры

Куда бездомных загнала зима

Сквозь все углы и все чертоги мира

Смежаются усталые глаза

Горячее покоя ищет тело

Смеркаются людские голоса

И руки сонно падают без дела

Что там за жизнью в сумраке блестящем?

Но почему так сладко отступая

Закрыть глаза. Как хорошеет спящий

И от него стихает боль тупая

1924 3. «Как сумасшедший часовщик…»

Как сумасшедший часовщик

Моя душа в любви гнездится

Небесный свод колёс звездится

Блистает крышки гладкий щит

Маячит анкер вверх и вниз

Как острый нож двурогий гений

Упорствует пружины фриз

Зловещий что круги в геенне

Станина тяжкая висит

Отточенным блестящим краем

Доскою где растут весы

Железным деревом над раем

И сложный шум журчит сверля

Своей рукою многоперстой

Над полостию мной отверстой

Где жизнь однажды умерла

И вновь свербит легко во тьме

Под крышкою теперь закрытой

Самостоятельный предмет

В земле груди у нас зарытый.

1924 4. «Не забывал свободу зверь дабы…»

Не забывал свободу зверь дабы,

Летает дождь перед его глазами.

Он встрепенулся, но отстал и замер.

Увы, в бездельи счастливы рабы.

По нас: судьбу на двор вози возами.

По-Божьему: щепоткою судьбы.

Промеж сердцами сотни вёрст ходьбы,

И се в верхах, а мы идём низами.

Не покладаем утренний покос

Бесславной жизни лицевых волос

Под бритвою направленной до казни

Так сон и смерть, не причиняя боль,

Всечасно укорачивают голь

Земную, что не ведает боязни.

1924 5. «Планеты в необъятном доме…»

Планеты в необъятном доме

Летят живым наперекор

А проводник таясь как вор

Грустит в Гоморре иль в Содоме

Иль как церковные часы

Что вертятся во мгле бессменно

Иль милая Твои власы

Когда мы будем в гробе тленном

Алмазами тяжёлых глаз

Сияет жизнь и шепчет нега

И я живу таясь средь вас

Расту как хлеб растёт под снегом

Мой час ещё настать не мог

Водой весны не полон жёлоб

И над землёю одинок

Нахохленный и мокрый голубь

1924 6. В смирительной рубашке

Томление, увы, который раз

Я это слово повторяю с пеньем

В нерадостном молитвенном успеньи

И в тёмном слове сердца без прикрас

Раздавлен мир безмолвием и сном

Сутулые к земле свисают плечи

Дыба надежды крючит и калечит

Расплющивает жизнь казённый дом

В стеснении немыслимом душа

Не издаёт по месяцам ни звука

Проходят годы тяжело дыша

Иная нам иная мёртвым мука

Как тяжело писать иль говорить

Мрачны и вечно заспанны поэты

Под серым небом где в тисках орбит

Влачатся звёзды и ползут планеты.

1924 7. «Любимое моё отдохновенье…»

Любимое моё отдохновенье

Несложная словесная игра.

Ах проигрыш в неё – одно мгновенье,

Ах выигрыш, ах страсти до утра.

На гладкой карте не узнаю ль даму,

А вот четыре короля вокруг,

Спокойные, как сыновья Адама

Средь царственных своих сестёр-подруг.

Но этот гордый и безвольный род

Тузов бессмертных окружает лето,

Толпятся униженные валеты

И прочих карт безымянный народ.

Кто будут козырьми? Чья злая власть

Превозмогает двойкою фигуру,

Но что должны неумолимо пасть,

Когда, приблизясь ко второму туру,

Их соберут рукой неторопливой

В бесцветный и возвышенный квадрат,

Что совмещает королей

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.